?
?

Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

ПОСОЛОНЬ

КНИГА СТИХОВ ГЕНИАЛЬНОГО РУССКОГО ПОЭТА НИКОЛАЯ СЕРГЕЕВИЧА БОГОЛЮБОВА "Небо над болью"

Небо над болью.

Предисловие
Русское небо
Из первых тетрадей
Колесила жизнь солнцеворотом
В той юности, где реют планера
Юность моя
Когда-то я знал это небо
Я не могу фуфлом балдеть
Стихию крови Духу покорить
Мой ветер
Под стягом поля Куликова
Без фанатизма или с фанатизмом
Когда на сердце ясная погода
Крылья
От земли, от серого количества
Вмерзают в околицу слёзы
Семь потов сойдёт и семь шкур
Люди рождаются и умирают
Седая древность — юности огонь
Земное время — снег на солнце
Издательство
Блеснуло горе в чёрных дулах
Палкин-Вралкин, Стеклов-Нахамкес
Орда борзеет, а земля дуреет
Расширительный бачок
Шизолёт
Животноводство
В пролёте
Вампиратор
Повержен враг крестом молниевидным
Я не знаю, кто как здесь дышит
Устами детей
Перебор
Всевышних Небес отражение
По земному столу как шарахнет гроза!
Ангел
Рассвет
По лесам
Аксиома
Жизнь раздавлена, развенчана
Северный стяг
Русская кровь
Рано лешие торжествуют
Рад бы в рай, да грехи терзают
Не отдадим ни пяди неба!
Прозрачная осень, душа всё яснее
Сквозь жизнь и смерть дерзать во Славу Неба
В солнце — тайны Государевы
Птицы-зарницы
Co-творчество с ветром — небесное дело!
Поперёк души не пиши!
К свободе
Гады гадят без испуга
Если ключ не идёт к замку
Огонь!
Проваливались в бездну упыри
Течёт река истории в человеческих статуях
Надо больше умом, а не силой
Волокна
Кормят ноги небесного волка
Лето Руси
Осень... Подмосковье... Тишина
Январский день лучист, но краток
Стынет в небе слюда января
Дело № 1-504(16)
Оптимизм
Детство
Помнишь детство и юность из трав?!
Небо — без края море
Трезвение
Царская сталь
На луне
Край
Крест
Калашников
Демон № ???
Судный край
Разрушается время, связь с вечностью, с Богом нарушив
Цвет во тьме
Разум должен победить!
Сюрреализм
Ваша честь!!!
Строгие, словно лицо монаха...
Анна Евгеньевна, Анна Евгеньевна
Поэт никому не нужен
Глухоманище... Не докричишься
За пьянящим дурманом прогресса
Я воспаряю в облака
Божий бисер русского неба
Палачи
Про тёмные годы убоя
Правда, юность, свобода
Здрав буди
Под луной
В изгнании
Я буду осознанно груб
Не верьте вы веку глупому
По холодной земле разметав свои крылья
Реакция
Первая любовь
Образ мiра — картинка в альбоме
Роняют музыку как воду
Осень
Сны осенние как иней
Солнечная осень
Охота
Темнеет рано в октябре
1913 год
Истоки и уроки Византии
Mip несётся к последней развязке
Треснул день-хрусталь
Слизали День наш псы поганые
Для юноши, лежащего на дне
Кануло лето в боль
Сегодня живы, завтра — нет
Гни свою линию, — белым по чёрному
Море
Белая гвардия
Измена
Всё давно против нас
Пленила серость тусклые умы
Они смеются — «Царь — горох»
Брату во Христе
Солнце победы
В ночи неведенья построен сатанат
Русь
Отпусти мою душу в Россию пешком
Россия
Я влюбился в небо твоих очей
Здесь только декорации России
«Кругом измена, трусость и обман...»
Гореть! Не гнить! На то дана нам воля!
Путь крестоносцев непреклонен
Мы на ножах с подлунным мiром
Когда-то были умными да смелыми
Режет Солнце бетонные тучи
Не будет никакого возрождения
О, разлука — великая мука!
Моя вертикаль
Совесть
Не переваришь, гадина, подавишься
Братство не этого мiра
Величайшая ересь последних времён
Брошен клич небесный
Ходят, бродят, зреют мысли
Когда Россия с Богом разошлась
По земному кругу, не спеша
Царя, Царицу, Цесаревича
Отрясаю с подошв сопли лживых сердец
Непобедимая победа
Сгорает осень факелами нефти
Русский Север
Под крылом моим — небо
Зов
Носится Дух над распахнутой бездной
На закате
Русский вождь
Весна
Весь век топорщились штыки
Отечество
Отпылала гибель радиацией
В полях безкрайних, под огромным небом
Жива поэзия России
Кашеварка обрезанных, конченных лет
Небеса без разлук и печали
Стан
Из нервов, из боли, из крови
Ломает мiр всех искренних и честных
Земля Креста
Ни России, ни Нации
Белеют кости в чёрном поле
Бог моя крепость отныне до века
Тайна России
Россия верных
Наша Родина
Изживаю греховную ветхость
Сердце
От винта!
Заряд простора мощного
Качает сердце огненную кровь
Диверсант
Рождество
Никто, как Бог!
Знамя рассвета
Простор великих зорь
Сон золотой мне в детстве снился
Вторжение
За Веру, Царя и Отечество!
В пустом краю, где ветер носит дым
Вас не стояло здесь, милейший
Прах
Весна красна
Воскресение
Воистину Воскресе!
Заря близка!
Мёртвая точка
Почти сто лет чужой демонократиии
Воин любви
Зомбоящики, камеры, клетки
Белое дело славное
Судьба
Слава Христу!
Смерть антихристу!
Мистический морок
Радуга
Мало веры и воли
Полет
Узник земного леса
Белый
Осенний сумрак «бросил кони»
Имитатор родины сломался
Питер
Аминь
Пламя любви
Катакомбник я, зарубежник
Поэзия
Который год, который час?
Поднявший меч на богохульников
В засаде
Со слабоумными не спорят
А-н-т-и-х-р-и-с-т... Где?!?
Всё травят газами крестьян
Тугарин
2010
Не надо скулить о погибших
Проповедуйте Правду на кровлях
Калинов мост …
Эйфористам
Ура до утра
Нужна фактура, чтоб нести культуру!
Вновь апрель, и воды по колено
Борьба
Да, прервать ритуал! Где дракон разбухает бетоном
Ледниковая тает броня
Из забвенья — на волю, к Свету
Нам суждено преодолеть грехи
Калейдоскоп боёв и судеб
Истина великой России
Поход
Эпопея
А зори здесь острые
Рак крови человечества — кащейство
Действуй, — блеснуло Солнце
Бесофобия
Я работаю русским поэтом
О нищих русских вытирает ноги
На дне
Мечта поэта
Я — Русь, я — нация, я — тысячи сердец
Письмо в Россию
Закачается ли трон под сатаною?
Лже-братьям
Память
Сатанеет антихристов лидер
Песня Веры и правды — пророчество
Срывает крыши ветер преисподней
Город ночи
В кромешной тьме жестоких лет
Москва Ивана Грозного
В конце времён
С помощью Бога, воскресни, Добро, в подневолье!
За чередой скорбей и мук
Пока душа носит тело
Нас косят страсти, словно пули
Небо — огонь
Вновь и вновь, по тёмным улицам
Мне нужен тыл
Ты не даёшь мне тыла
Я вам о главном говорил
Море зла по колено
Вменю в ничто презренье и хуленья
В городах — суета, пыль и грохот
Ненавистная рознь мiра сего
Надзвёздный водоём
Слово водит полки
Пулю в висок не загонишь
Любовь к Отечеству и ненависть к врагу
Страшно жить, только гнить — страшнее
Лже-церковь как бы «вне политики»
Отринем гордость и злославие
Слава героям, анафема — гною!
Век отступленья, ослепленья
Ни конченых ублюдков, ни глистов
Друг народа
Контрреволюция
Игорю Талькову
Не разорвать седых цепей кошмара
Плесень, плесень, прощай навсегда!
Упилось русской кровью вороньё
Воля над болью
Вспыхнет синь, раскалённая веком, в глазах
Собаки лают, караван идёт
Воля
Наказ
Небо за нас!
Прячет небо лик от срама
Меня ничто не раздражает
Реальность трагична
Разлагает землю тухлократия
Набат
Мешая всё, что хорошо
Выдохлись смелые речи
Послание
Апокалиптическое
Тоталитарный зомбоящик
Кровь и плоть стали мёртвой стеной
Любо!
А дальше будут — смерть и ветер
Отморозок
Пленум
Уркаганы
Вечная юность
Толерантность
По самому краю
Жесть
Инструкция по вымиранию
Против террора
Крамола
Земля звезды
Чёрное знамя
Свиньи летят к обрыву
За нечистью нечисть лукавила
Серый камень
Пыльное стекло
Разбился пафос о кручину
Другу
Бездельна жизнь в контексте профанации
Стирает ночь предметы и приметы
Реальность
За белый свет!
Так случилось: мужчины ушли
Кровь
Мiровое правительство вечно в тени
Благое целое
Призвание
Всё земное истлеет, как листья
Боль разбилась о нас
Взлетит душа, покинув тело
Не верю счастью я земному
Очнись!
Времён истлевшие обноски
Огневид
Пластика
Хирургия
Самодержцы
Во вселенной последних закатов
Высшая мера
Дохлая рыба плывёт по теченью
Прости за чёрные тона
Да, каждый сам творец своей судьбы
Экзорцизм
Позорное «прошлое» — страшное дело
В тупых пространствах мёртвых территорий
Я не верю советским схи-архимандритам
Политпросвет
Левославие — опиум века
Цирк уехал, клоуны остались
Рать
Опричная поэзия жестока
Нет ничего — пустое место
За веру, за Царя и Отечество
Под шестиувечным «солнцем»
Парящий дым в огне исчез
Август
За годами — года, за веками — века
Неспешен ход колёс планетных
Распускается сердце весною
Я не могу без Неба, без весны
Скрижали огня
Нечисть
Грозы
Вижу старость в ваших лицах
Наше небо — Россия
Белый свиток
В деревне — красные
Все жители бежали
Руины, батенька, руины
Тайная дивизия
Белая кость неземной эмиграции
Быть русским!
Живый в помощи Вышнего спасётся!
Последний стан
Лирика севера — светлая сталь
Здравствуй, северное сердце
Я раздвину время, словно шторы
В дальний путь зовёт нас Кострома
Тайну России собой уносили в небо
Русский путь, Русский Крест, Русский бой...
Русским новомученикам

Две формулы жизни
Стоит жить — ради святого долга
Граждане, давите мерзких гадов!
Быть, а не казаться!
Большей частью мы все — «пустышки»
Грандиозная прелесть бесовская
В озеро расплавленного золота
Сквозь ветер века слушать тишину
Я поэт твоей боли, Россия
Ритуально убитым, чего нам бояться?
Рекой студёной, северной рекою
Жестокого века плаха
В снегах и снах, в мечтах о воле
Mip меняется необратимо
Метафизикой боли пронизан простор
Восхождение
Враги «закручивают гайки»
Страшно — тем, кто боится
Души, погрязшие в плоти
Вселукавые дни на пороге
Пустое небо ноября
Умереть за Россию
На русском древе
Найдена точка опоры
Крысолюди, вампиры, сатиры...
Путь на Голгофу
По земле брожу — не надышаться
Я затеплил свечу у киота
Сентябрь
В золотую осень сердце жаждет крыльев
Закрыты двери на засовы
Разведка
Одиночество
Из тишины рождаются слова
Легенды, эносы, былины...
Пламя русской судьбы
Прими судьбу, как крест, держись
Пламя в снегах
Когда я был в теле
Былое — думы, даль столетий
Раскулаченным
От протухшего красного теста
На краю
Расчистится небо ветрами
От м!ра сатанизированного
Господу Спасу Исусу Христу
Небо, берёза, окно
Солнце рождается снова
Ночь — состояние покоя
Заснул малыш в тенистой колыбели
Здесь
Невские горизонты
Белая ночь
Русский витязь
Жизнь
Эту скверную жизнь я рвану, как удавку на шее
Гнёт
Слава Святой Руси!
Всё царство — в сердце, а вокруг — обман
Своим
Небо над болью
Небо без края
Не страдал бы бумагомарательством
Здравствуй, брат мой, как путь твой стелется
Держать удар! Всегда держать удар!
Святы походы и брани
'Железный крест в земле не растворится
Апокалипсис
Простор Евразии печален
Мне снилось — наш полдень так светел
Гадоград
Церковь
В Церковь не ходят, Церковью живут
Сытый голодного не разумеет
Лукавый дух, стеклянные глаза
Как круто завернула революция!
Вой шакалов...
Вселенская ночь
Мартирия
Година
Небесный хрусталь
Урок не впрок... Земное мудрованье
От ада до рая у нас всё «нормально»
При свете дня
Не понести нам заповедной Истины?
Всё меньше русских в городе Москве
Чёрный глаз шакалий за углом
Ручной патриотизм на поводке
Какой-то только призрак жизни
Свежий воздух глотать, вырываясь из гнили и порчи
Право на небо
Только так, и никак иначе
Где моя деревня
Разбрасывать жемчуг по свету
Русский образ в твоём лице
Белой Ольге
Ты самая лучшая, честное слово!
Белоснежная женщина
Сельская местность
Поросло нытьё быльём
Осеннего леса волокна
Полюби во мне небо и звёзды
Я не паду к твоим ногам
Я знаю, что ты хочешь, лягушонок!
Танюшка-лягушка в московской кастрюльке
Целовало небо душу
С нами Бог!
Mip образов, красок и чувств самых нежных
Из одного святого корня ввысь
Русское поле
Среди червей, среди чертей
Хороним демонов, хороним
Наше небо и наша земля
Звездомасы и звездомаски
Я против «мiра», «мiр» против меня
Леса, поля, мiры иные
Ночь
Ломались, спивались, во тьму уходили
Расплелась косою песня
Перед Небом попятился в землю
Покаяньем очищаются грехи
За пределы своей плоти ходил
Лицо земли меняли времена
Успение
Рассыпается листьями осень
Нет! Ты не вечный «маргинал»!
Обывателю
Смерть
Можно осуждать, а можно плакать
«Мы — козлы!» — как будто меморандум
Западня
В мiре старых богов стало душно «совкам»
Сквозь жестокие поры бетона
Стекатели
Я не верю синеве твоих глаз
В прошедшем времени, мы все в прошедшем времени
О, как угробищна реальность
Попкорн и сахарная вата
Жора
С главным рогатым в доле
Пронёсся шёпот: «Ангелы идут!»
Не дано кулькам, увы, проснуться
Ведомы зрением иным
Неделя в психиатрии
Что делать? — Изучайте Православие!
Быть не «как все», быть христианином!
Бродит по телу боль
Болото криминальной дохлократии
Русский исход
Последнее слово за нами!
Да будет голос русского поэта
Прочитал — передай другому
Наш танец по звёздам никто не отменит
Глухая ночь шальною пулей спета...

Обращение поэта Николая Боголюбова
Небо над болью. Стихи. Николай Боголюбов.




Николай Сергеевич Боголюбов — современный гениальный православный поэт, исповедующий идеалы Святой Руси в подлую и злобесную, апокалиптическую эпоху тотальной лжи, глобальных измен и подмен, массированно насаждаемой из ада деградации. Автор поэтических книг: «Россия, Русь...», «Будь верен до смерти!», «Умереть за Россию!», «Солнце Победы», «Траектория взмаха», «Поэзия русских катакомб», «Русский Огонь», «Заря близка!», «Пламя русской судьбы», двух книг в прозе, посвящённых героям русского народа.
Боголюбов продолжает традицию крестоносной, ратной поэзии, яркими представителями которой в близкие нам времена были поэты Сергей Бехтеев, Арсений Несмелов, Валентин з/к Соколов, Игорь Тальков...
В его новый сборник стихов "НЕБО НАД БОЛЬЮ" вошли практически все стихи из предыдущих книг, значительно отредактированные и доработанные, а также новые стихи-гимны, стихи-молнии, стихи-дерзания...
ZZ

"Когда РОССИЯ ВОСКРЕСНЕТ". В.В.Розанов

3186872_original.jpg

https://yu-sinilga.livejournal.com/18747.html


Василий Васильевич Розанов, религиозный мыслитель, философ, по некоторым данным расстреляный в застенке "Чрезвычайной Комиссии" в 1919 году, за его великие познания чюдо-юдейской блогосферы того времени, писал:


"Когда Россия умрёт и, обглоданная евреями, будет являть одни кости, - тот будет "русский", кто будет плакать у этого остова, никому не нужного и всеми покинутого".


(В.В. Розанов. 1856 -1919 гг. Русский писатель - классик, философ).
======================================


"Никогда я не думал, что Государь так нужен для меня: но вот его нет — и для меня как нет России. Совершенно нет, и для меня в мечте не нужно всей моей литературной деятельности. Просто я не хочу, чтобы она была".

...Оригинальность Розанова сказалась и в том, что в отличие от большинства rусских философов, страстно флиртующих с марксизмом и атеизмом или ударившихся в "богоискательство", Василий Васильевич всегда был искренним и последовательным монархистом.

Потрясенный крушением Самодержавия, он писал:

"И вот все рушилось разом, Царство и Церковь. Попам лишь непонятно, что Церковь разбилась еще ужаснее, чем Царство. Царь выше духовенства.
Он не ломался, не лгал. Но, видя, что народ и солдатчина так ужасно отреклись от него, так предали, и тоже – дворянство, и тоже – "господа купцы", – написал просто, что, в сущности, он отрекается от такого подлого народа. И стал
(в Царском Селе) колоть лед. Это разумно, прекрасно и полномочно".

"...Русь слиняла в два дня. Самое большее – три".
Развернутый комментарий к горькой формуле Царя-Мученика "Кругом измена, трусость и обман"!

И еще позже:
"И мысль, что нет на Руси у нас Государя, что он в Тобольске, в ссылке, в заключении – так обняла мою душу, охватила тоской... что болит моя душа, болит и болит. Люблю и хочу любить Его. И по сердцу своему я знаю, что Царь вернется на Русь, что Русь без Царя не выживет... Страшно сказать: но я не хочу такой России, и она окаянна для меня. Для меня "социал-демократическая Россия" – проклята".


https://magazines.gorky.media/din/2006/11/paradoksy-rozanova.html

Воззрения и труды Розанова вызывали злобную критику как со стороны революционных марксистов, так и либерального лагеря rусской интеллигенции.

Летом 1917 года Розановы переехали из Петрограда в Сергиев Посад и поселились в трёх комнатах дома преподавателя Вифанской духовной семинарии (это жильё им подобрал философ Павел Флоренский).  Розанов открыто нищенствовал, голодал.
В конце 1918 года обратился со страниц своего
«Апокалипсиса» с  просьбой:

"К читателю, если он друг. — В этот страшный, потрясающий год, от многих лиц, и знакомых, и вовсе неизвестных мне, я получил, по какой-то догадке сердца, помощь и денежную, и съестными продуктами. И не могу скрыть, что без таковой помощи я не мог бы, не сумел бы перебыть этот год. <…> За помощь — великая благодарность; и слёзы не раз увлажняли глаза и душу. «Кто-то помнит, кто-то думает, кто-то догадался». <…> Устал. Не могу. 2—3 горсти муки, 2—3 горсти крупы, пять круто испечённых яиц может часто спасти день мой. <…> Сохрани, читатель, своего писателя, и что-то завершающее мне брезжится о последних днях моей жизни".

"В. Р. Сергиев Посад, Московск. губ., Красюковка, Полевая ул., дом свящ. Беляева".

Сергиев Посад, дом, где жил В.В.Розанов

Дом, где В. В. Розанов провёл последние годы своей жизни.

В. В. Розанов телесно умер по некоторым данным от "удара" 5 февраля 1919 года.
Был похоронен знаемыми с северной стороны храма Гефсиманского Черниговского скита в Сергиевом Посаде.

...Разумным ли было бегство в Сергиев Посад из кровавого Петрограда?

Разумеется, да, если принять во внимание судьбу его коллеги по "Новому Времени" М.О. Меньшикова, расстрелянного на глазах жены и шестерых малолетних детей "в отместку за статьи". Но можно помечтать об ином финале: протяни Василий Васильевич еще годочек, не случись с ним этого окаянного "удара", и он мог быть выслан с "философским пароходом" на Запад. Плыл бы себе с прозревшими вдруг собратьями по ремеслу туда, на закат солнца, прошел беженские мытарства, потом в Берлине, в Париже печатал яростные и мудрые статьи против сатанинской власти Кремля...

А в наши дни с великими почестями прах его перезахоронили бы где-нибудь в Свято-Даниловом, и сам президент обнажил бы голову, и венков от правительства прислано было бы с избытком, и Берл Лазар примчался бы со своей “честной фаршированной щукой” и обнялся над свежей могилой с каким-нибудь крупным православным иерархом (– "Да, таки Розанов был наш!" – "Розанов был и наш, и ваш! Ваши пророки – наши пророки!"), и было бы названо это действо очередным "согласием и примирением" жертвы с палачом...



=================================






Даждь нам Бог,....услышать ли, увидеть Щелкунчика, что под музыку Чайковского для одноименного балета, (или нашего Имперского "Лебединного озера",.... как во время постгорбачевского "путча"), вдруг щёлкнет пальцами, и:

...."Вновь захрустят шелухой декорации,
.... Смерть всё своё заберёт.
.... Знамя Христа мессианская нация.
.... Через столетья несёт"


(Поэт Никола Боголюбов)




https://teo_tetra.livejournal.com
ZZ

"Последний народный поэт РОССИИ" Всеволод Олегович Емелин

ВС. ЕМЕЛИН. ИСТОРИЯ С ГЕОГРАФИЕЙ. ОБЛОЖКА.
ВС. ЕМЕЛИН ПЕЙЗАЖ ПОСЛЕ БИТВЫ.png
ВС. ЕМЕЛИН. ИСТОРИЯ С ГЕОГРАФИЕЙ. ОГЛАВЛЕНИЕ 2.png
ВС. ЕМЕЛИН. ИСТОРИЯ С ГЕОГРАФИЕЙ. ОГЛАВЛЕНИЕ 1.png
ВС. ЕМЕЛИН ИСТОРИЯ С ГЕОГРАФИЕЙ 1.png
ВС. ЕМЕЛИН ПЕЙЗАЖ ПОСЛЕ БИТВЫ.1.png

ВС. ЕМЕЛИН БЕСКОНЕЧНАЯ ПЕСНЯ.png

Народный поэт.


Хотите узнать на деле,
Кто есть народный поэт?
Вот, Всеволод Олегович Емелин…
Народнее его, просто нет.

Всем голодным и битым,
Послание шлет он верное:
Ребята, зачтутся обиды….
Последние станут первыми.

А сытеньким и богатым,
За рюмочкой божеле, напомнят,
Придёт расплата…,
Еще на грешной земле.

Когда гламур на сатурнах
Всевышнему надоест,
Тогда, на красных знаменах,
Проявится
черный Крест.

Он мелет весьма занимательно…

Но останется тот в дураках,
Кто слушает невнимательно,
Ведь автор читал основательно
На сон грядущим – МК.










Независимая


Газета
ЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА
Печатная версия
08.07.2019 19:25:0

Ай да Сева, ай да пушкин сын!

Всеволод Емелин о поэте, который должен кастетом рыться в черепе избирателя
Тэги: интервью, премия нонконформизм, поэзия, политика, москва
Всеволод
Олегович Емелин (р. 1959) - поэт, актер, экскурсовод, реставратор.
Закончил Московский институт геодезии, аэрофотосъемки и картографии. С
2002 по 2005 год участвовал в организованном Мирославом Немировым
товариществе мастеров искусств «Осумасшедшевшие безумцы» («ОсумБез»).
Работает плотником в храме Успения пресвятой Богородицы. Автор книг
«Песни аутсайдера» (2002), «Жалобная книга: стихотворения» (2005),
«Спам» (2007), «Челобитные» (2009), «История с географией» (2011),
«Пейзаж после битвы» (2011), «Болотные песни» (2012), «Политшансон:
стихи» (2014), «Смерти героев» (2015), «Крайние песни» (2019) и др.
Лауреат Григорьевской поэтической премии (2010, 1-е место).







интервью, премия «нонконформизм», поэзия, политика, москва/

Всеволод Емелин: «Эй, тролли, есть еще порох в пороховницах?» Фото Екатерины Богдановой

Недавно в Москве прошла презентация книги Всеволода Емелина «Крайние

песни». О новом сборнике и в целом о жизни, поэзии и разной всячине с
Всеволодом ЕМЕЛИНЫМ побеседовал Юрий ТАТАРЕНКО.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

– Всеволод, как выбираете событие, требующее фиксации в стихах? И что оставляет вас равнодушным?

– Это решение всегда спонтанно. К примеру, о недавних выборах
президента Украины не стал ничего писать. Считаю, чем меньше будут
расчесывать украинскую тему, тем больше людей останется в живых.

– Но согласитесь, президент-актер – это необычно?

– Как раз наоборот, сейчас это мировой тренд. Возьмем хотя бы
президента США Трампа. А Макрон кто – не клоун? А Ле Пен? А кто в
итальянском «Движении пяти звезд»?

– А вот в России Жириновского так и не выбрали президентом…

– А у нас нет института выборов. Есть процедура с известным исходом. Не скажу, что это навсегда. Здесь ничто не вечно.

– Стихи писали многие из высшего эшелона власти: и Лукьянов, и Улюкаев, и Поллыева…

– Говорят, и Сурков пописывает…
– Вот! Но ни один из президентов России в этом деле не замечен.Получается, есть профессии и должности, с поэзией плохо совместимые?


– Не думаю.
Это с прозой трудно что-либо совмещать, поскольку проза – 
это тяжелый труд. А поэзия не отнимает большого количества времени и сил. Поэтому-то у нас так много поэтов.

– Есть устойчивые явления: поэт-сторож, поэт-кочегар. Но поэт- мясник мне не встречался. А вам?

– Обратитесь к историкам, социологам – они подскажут! Хотя, думаю,
мяснику все же не до стихов, у него ведь и работа тяжелая, и свободного времени мало – это же не министром в кресле сидеть…

– У вас уже полтора десятка книг. Какая дороже всего?

– Пожалуй, вторая по счету, под простым названием «Стихотворения», что вышла в 2003 году в издательстве «Ультра. Культура» под руководством Ильи Кормильцева. Ну и дебютный сборник, конечно, тоже приятно вспомнить. Это были «Песни аутсайдера», их издал годом раньше питерский «Красный матрос».


– Что предшествовало появлению первой книги?

– Стихи я начал писать примерно с 12 лет. Но первым моим стихотворением, где не повторяю Блока или Мандельштама, была вышеупомянутая «Песнь» 1991 года. Все 90-е я писал в стол, что-то читал на пьянках товарищам. Если первая книжка вышла в начале нулевых – получается, десять с лишним лет я вызревал…


– «Фаланстер» издал уже четвертую вашу книгу – до «Крайних песен» были«Болотные песни», «Политшансон», «Эхо инвалидов». С чего началось ваше сотрудничество?


– Боря Куприянов в свое время дружил с Кормильцевым и его издательством. После выхода «Стихотворений» я как-то оказался в книжном магазине «Фаланстер» на очередной тусовке. Подошел Борис, мы познакомились. Он сказал, что хотел бы провести в магазине мою встречу с читателями. Я, понятное дело, согласился. С тех пор дружим. Подозреваю,что особой коммерции на моих книгах не сделаешь. Но «Фаланстер» и не работает только на выгоду.


– К 50-летию Дмитрия Быкова вышла большая книга стихов. Не планируете пройти по этой протоптанной дорожке?


– Скажете тоже: где Быков, а где я? Быков – одна из самых раскрученных персон в современном социуме. Его книги гораздо легче продать. Но если предложение поступит, соглашусь не раздумывая.


– Ваша новая книга «Крайние песни» – намек на прощание, подведение итогов?

– Да, есть ощущение, что этот сборник окажется действительно крайним – слово «последний» у настоящих мужчин не в ходу, да простит меня русский классик Николай Алексеевич Некрасов со своими «Последними песнями


– В этой книге есть немало удивительных строк. К примеру, вы пишете: «Сегодня не время поэту/ Рифмовать глаголы и прилагательные». На кого намекаете?

– Да ни на кого! Всем известно, что глаголы в русском языке рифмуются. Про борьбу с глагольными рифмами говорили еще при Пушкине. У процитированного отрывка есть продолжение: «Поэт сегодня кастетом/ должен рыться в черепе избирателя». Это уже аллюзии на Маяковского…

– Выходит, вы против «тихой лирики»?

– Отчего же? Нравится кому-то писать о природе, возводить женщину на
пьедестал – ну и ради бога! А я буду продолжать рифмовать сводки новостей. Тем более что, как мне представляется, вся лирика уже написана. Да и сочинять в 60 лет что-то такое о любви – как-то странно. Это Тютчеву бог дал счастье влюбиться на старости лет…


– В другом стихотворении из «Крайних песен» вы предлагаете: «Чтоб было еще больше ада,/ Жми на педаль и на рычаг./ Голосовать, ребята, надо/ Нам всем за Ксению Собчак». А сами за кого проголосовали на мартовских президентских выборах – 2018?


– За Собчак! ...Слово с делом у меня не разошлись. Знаете, знакомые политтехнологи все время удивляются: почему меня нет в предвыборных командах – с такими-то частушками на злобу дня? А меня просто никуда не зовут! Прямо обидно. А мог бы заработать кучу денег – еще в 90-е… Хотя в 60 лет понимаешь: счастье не в том, сколько у тебя было денег, а в том, что есть что вспомнить.

– Но в вашем призыве голосовать за Собчак чувствуется и горькая усмешка: «Чем хуже, тем лучше!» Это же выражение протестного настроения, верно?


– Вообще окружающая действительность вызывает сильное отторжение, скажем так. И протестные настроения – есть. Да!

– Что конкретно вас не устраивает?


– А ничего не устраивает! Перед вами старый брюзжащий старикан – с причитаниями типа: «Товарищ, товарищ, за что мы боролись, за что проливали мы кровь…» Не устраивает система власти. Но выводить народ на улицы я не призываю – это дело политиков.

– Вопрос из области психологической географии. Имеет ли значение то,что место вашей работы – в ста метрах от Манежной площади?


– Конечно. Работал бы в Бибиреве – чувствовал бы себя еще поганее. А так доезжаю до «Арбатской», иду милыми переулочками… Храм Успения пресвятой Богородицы в Газетном переулке – одно из светлых пятен в моей мрачной жизни.


– Если попробовать сформулировать суть вашего творчества, приходит в голову выражение «стеб распятого». Как живется с таким обостренным чувством справедливости?


– Вот распятия бы не надо! Буквально на днях на телеканале «Спас» (я телевизор не смотрю, но и не выключаю) увидел анонсы программы «Как я пришел к вере». Вдруг выплывает во-о-от такая морда мужика в пиджаке, и
он говорит: «Понял одно – чтобы прийти к вере, надо быть распятым!» Так и хочется спросить: кто ж тебя, родимый, распял? И почему так хорошо выглядишь после этого? Я – не распятый, а обычный неудачник, обиженный
жизнью. Слава богу, есть сеть Facebook, где могу свои обиды облекать в рифмованные частушки.



Книга «Крайние песни» заканчивается как раз едкой частушкой: «Как в Москве на мундиале/ Собирались звезды./ Работягам поднимали/ Пенсионный возраст». А вас любимая игра миллионов каким-то образом еще затронула?

– Футбол меня не очень интересует. Но наших поддерживал. Гораздо больше эмоций вызывает стремление правительства отобрать у меня часть пенсии… А на стадионах, в фанзонах не появляюсь. К старости становишься индивидуалистом. Это в молодости ходишь в колонне бодрым шагом. А подыхать все равно придется в одиночку.


– Частушка – не свойственная вам короткая форма, как и стихи в 2–3 строфы. Почему?

– Это талантливым людям свойственно думать длинно, а излагать коротко. А у таких малоталантливых, как я, – все наоборот… Вот и приходится вертеть одну мыслишку в разные стороны.

– А длинные стихи сокращаете?

– Что-то со временем убираю, что-то добавляю… Но в принципе работаю над текстами мало. Обычно всплывает какая-то строчка из середины будущего стихотворения, делаешь из нее ударную строфу, к которой потом приходится присобачивать начало и финал текста.


– У вас нередко меняется размер – когда, к примеру, вместо женской рифмы может появиться дактилическая. Вас это не напрягает?

Напрягает. Но желание поскорее вывесить новый текст всегда сильнее желания придать стихам идеальную форму. Тем более что даже совершенные стихи на злобу дня очень скоро будут сожраны новыми реалиями.


– Еще немного о творческой кухне. Неологизмов у вас не встречал. Но ведь поэзия – еще и работа с языком…

– Согласен. Поэтому поэзией свои вирши стараюсь не называть… А за неологизмами – к футуристам!

– В новой книге вы решаетесь на прогноз: «Опять вернутся, ясно вижу я,/ Великие свершенья и страдания». А что вернется раньше?


– Одно без другого не бывает. Пока страданий нет – свершения липовые. Хочешь свершений – будь готов и к страданиям. А мы хотим и рыбку съесть, и на мышку сесть – но так не получится. Таково мое личное мнение. Так что прошу не воспринимать меня в качестве нового Нострадамуса.

– Что есть благо?

– Ну, теперь вы меня в Заратустры записываете… Что такое благо, каждыйр решает для себя сам. Люблю известность. Моя, к сожалению, угасает. Но лет десять, с середины нулевых до середины десятых, ощущал себя известным – было хорошо.

– Многие легко отказались от телевизора – смотреть его неинтересно, а порой и просто неприятно. А как по-вашему, без чего жизнь – не жизнь?

– Без алкоголя, разумеется. Еще, пожалуй, без Интернета мне будет очень сложно обойтись. Без него я полностью исчезну как литератор.

– Пишущих гражданскую поэзию не очень много – Дмитрий Быков, Всеволод Емелин, Сергей Плотов, Вадим Жук, Юнна Мориц… Кто еще?

– Слышал, сейчас активно продвигают молодого автора из Донбасса Анну

Долгареву. Но читатели хотят от стихов не социального высказывания.
Политики им хватает от Путина, Соловьева, Киселева. От поэтов требуют
простой и понятной вещи: сделайте нам красиво! Вот поэты и пишут стихи,
чтобы девушка «прочла и полюбила». Пусть пишут – шедевры любовной лирики
останутся в веках. А мои поделки уже через месяц потребуют комментария,
в связи с чем этот текст был написан!

– Приходилось слышать свои стихи в чужом исполнении? Какие ощущения?

– Было дело. Андрей Родионов организовал несколько вечеров, где артисты читали стихи современных поэтов. Мне больше нравятся тексты в моем исполнении. Думаю, так скажут многие авторы. Есть аудиокнига «Всеволод Емелин». Записал для нее стихов в 2014 году – на час с лишним. Но ее у меня нет. А вот когда гуглю про себя в Интернете – натыкаюсь
периодически на рекламу этого сборника.

– Интересно, а вас ругают в Сети? За что?

– Известно, за что – за бездарность, потакание массовому вкусу, либерализм, русопятство… Правда, сейчас хайпа вокруг Емелина все меньше. Эй, тролли, есть еще порох в пороховницах?

– Как вам кажется, фраза «Ай да Сева, ай да пушкин сын!» – это комплимент или наезд?


– Все, что не похоже на некролог, – это комплимент.

Часто ли сожалеете: эх, ну почему не я написал эту строчку?


– Часто. У Максима Жукова очень многие новые стихи нравятся. Реально обидно, что не я их автор.
То же самое могу сказать про стихи Ивана Волкова и молодого поэта Александра Антипова.


– Все ли мечты сбылись?



– Главная – сбылась. Хотел стать стихотворцем – стал им.

Знаете, есть такая присказка: «Прежде чем что-либо попросить у бога, подумай – ведь
он действительно может тебе это дать!»
И сейчас, оглядываясь назад, понимаю: прожил жизнь так, как хотелось.



– Подождите – что значит «прожил»? Зачем же в 60 лет хоронить себя? Куда хотели бы съездить?



– В Константинополь! Там я еще не был, а почему-то очень хочется. Даже не знаю, почему именно туда… А еще интересно в Берлине побывать.
В детстве мечтал о Париже – в зрелом возрасте съездил. В Италии был, в Риме – неделю. А еще – в Латвии, Израиле, Сербии.
В Штатах и Японии не был – но и не тянет что-то.
В России по литературным делам очень много где побывал. Почти всю Сибирь объехал: Новосибирск, Иркутск, Тобольск, Барнаул, Томск, Тюмень.


В последнее время полно новостей о залежах денег в квартирах коррупционеров. Скажи вам – возьми, сколько надо, – какую сумму бы взялии на что потратили?

– Ну… К зубному бы сходил… Да, здоровьем бы занялся! Так что взял бы столько, сколько смог унести…

– Последний вопрос к поэту Емелину: что в вас от сказочного Емели?


– Я так же упоительно ленив! Так же жду чудес – и они нечасто, но случаются. То, что меня считают поэтом, – разве это не чудо?





https://teo_tetra.livejournal.com
Кресту Твоему

Св.преподобный Иоан Лествичник.

СВ.ПРЕПОДОБНЫЙ ИОАН ЛЕСТВИЧНИК.jpg
СВ.ПРЕПОДОБНЫЙ ИОАН ЛЕСТВИЧНИК..png

Преподобный Иоанн Лествичник оставил  дивное сочинение под названием «Лествица», в котором содержится учение о восхождении ко Господу. По указанию «Лествицы» христианское возрастание  достигается через подвиги. Если со стороны Бога подается человеку на пути к Царствию Божию благодать, то со стороны человека требуется самоотвержение и труд.

«Лествица» состоит из тридцати слов (глав), как бы ступеней,- по числу лет  Исуса Христа до выступления Его на проповедь.

Первой ступенью преподобный называет отречение от земных пристрастий. Затем следуют: безпристрастие, послушание, покаяние, память о смерти, кротость. Далее раскрываются страсти и прочие греховные состояния, даются указания для борьбы с ними. Потом изображается путь добродетелей, матерью которых является «священная и блаженная» молитва. А увенчивается «Лествица» союзом трех добродетелей — Веры, Надежды и Любви.

Святой Иоанн Лествичник жил в VI веке. Он получил хорошее образование, но оставил мир и шестнадцатилетним юношей вступил в Синайскую обитель, где на двадцатом году жизни был пострижен в монашество старцем Мартирием. Святой Иоанн прожил со своим старцем в полном послушании девятнадцать лет. Жизнеописатель преподобного Иоанна, раифский монах Даниил, говорит, что святой Иоанн, будучи шестнадцатилетним юношей, телом взошел на Синайскую гору, а душой — на гору Небесную.

По смерти старца святой Иоанн удалился в Синайскую пустынь Фола и здесь в велиих подвизех, в непрестанной молитве подвизался сорок лет в глубоком сокрушении сердца. Местом его подвигов была тесная пещера. Пост, молитва, слезы покаяния безмолвие, писание книг — в этом состояла подвижническая жизнь святого Иоанна. Каждую субботу и воскресенье он приходил в обитель для молитвы за богослужением, приобщения Святых Таин и беседы с отцами.

После сорокалетнего жития в подвизех преподобного Иоанна избрали игуменом Синайской обители. Избрание это было предуказано свыше уже давно. Когда старец Мартирий пришел однажды со своим учеником Иоаном, тогда еще юношей, к Анастасию Великому, то услышал от аввы Анастасия вопрос: «Откуда этот отрок и кто постриг его?» Мартирий отвечал: «Он раб твой, отче, и я постриг его». Тогда сказал Анастасий: «Кто бы мог подумать, что ты постриг игумена синайского?»

В другой раз авва Мартирий с Иоанном отправились к великому Иоанну Савваиту. Последний встал, налил воды, умыл ноги Иоанну и поцеловал его руку. Когда ученик Савваита Стефан спросил своего старца, почему он так сделал, тот ответил: «Поверь мне, чадо, я не знаю, кто этот отрок, но я принял игумена синайского и умыл ноги игумену».

В 75-летнем возрасте Иоанн против своего желания был возведен в должность начальника Синайской обители. Монастырем он управлял недолго, всего четыре года. Но именно в это время им была написана удивительная книга — «Лествица». История ее создания такова. Однажды иноки монастыря, расположенного в двух днях пути от Синая, прислали Иоанну письмо с просьбой составить для них руководство в духовно-нравственной жизни. В письме они называли такое руководство надежной лестницей, по которой им можно было бы безопасно восходить от земной жизни к Небесным вратам (духовному совершенству). Иоанну понравился этот образ. Откликнувшись на просьбу собратьев, он написал книгу, которую так и назвал — Лествица. И хотя книга эта появилась 13 веков назад, ее до сих пор с огромным интересом и пользой для себя читает множество христиан во всем мире. Причина такой популярности — удивительно простой и доходчивый язык, которым святой Иоанн сумел объяснить сложнейшие вопросы духовной жизни.

Вот лишь несколько мыслей Иоанна Лествичника, которые по-прежнему остаются актуальными для каждого внимательного к себе человека:

«Тщеславие выказывается при каждой добродетели. Когда, например, храню пост — тщеславлюсь, и когда, скрывая пост от других, разрешаю на пищу, опять тщеславлюсь — благоразумием. Одевшись в красивую одежду, побеждаюсь любочестием, и, переодевшись в худую, тщеславлюсь. Говорить ли стану? Тщеславием обладаюсь. Молчать ли буду? Паки оному предаюсь. Куда ни поверни эту колючку, она всегда встанет шипом кверху»

«…Никогда не стыдись того, кто перед тобою злословит ближнего, но лучше скажи ему: «Перестань, брат, я ежедневно падаю в лютейшие грехи и как я могу его осуждать?» Ты сделаешь таким образом два добра и одним пластырем исцелишь и себя и ближнего».

«…Зла и страстей по естеству нет в человеке; ибо Бог не творец страстей. Добродетели же многие даровал Он нашей природе, из которых известны следующие: милостыня, ибо и язычники милосердствуют; любовь, ибо часто и бессловесные животные проливают слезы, когда их разлучают; вера, ибо все мы от себя ее порождаем; надежда, потому что мы и взаем берем, и взаем даем, и сеем, и плаваем, надеясь обогатиться. Итак, если, как мы здесь показали, любовь есть добродетель естественная нам, а она есть союз и исполнение закона: то значит, добродетели недалеки от нашего естества. Да постыдятся же те, которые представляют свою немощь к исполнению их».

«Лествица» и по сей день остается одной из самых известных и читаемых книг у православных христиан. Поэтому Церковь чтит память ее автора, называя именем преподобного Иоанна четвертую Неделю Великого поста.

https://youtu.be/rVAFB8XmmZ4
https://youtu.be/1c8VZeB3H6s


https://teo_tetra.livejournal.com
БАРКАШОВ

На смерть друга (Георгий Боровиков) / Стихи.ру

ПОСОЛОНЬ

Поэт, писатель, журналист, историк, переводчик. Во Святом Крещении - Владимир.

Вольфганг Акунов

Вольфганг Акунов

В возрасте 25 лет в силу глубокого внутреннего убеждения принял Православную Веру. Имя в Святом Крещении - Владимир. Поэт, писатель, журналист, историк, переводчик. Заместитель главного редактора военно-исторического журнала "Рейтаръ" (Москва). Бальи Большого Креста русского Ордена Святого Иоанна Иерусалимского. Офицер Ордена Храма. Состою в Российском Имперском Союзе-Ордене (старший соратник РИС-О), Русском Имперском Движении, Общероссийской общественной организации "Журналисты России". Член Арльбергского братства Святого Христофора (Bruderschaft St. Christoph am Arlberg, Австрия), международного Объединения дроздовцев (Drozdovsky Inc.), Центрального Совета Военно-исторической комиссии Всероссийского Общества охраны памятников истории и культуры, Добровольческого корпуса и Московского им. генерала П.Ф. Космолинского корпуса (военно-исторических объединениях "65 Московский пехотный полк - Мущкетер" и "Кадр 2-го Корниловского Ударного полка"), военно-исторического клуба "Офицерское собрание", продолжающих славные традиции Российской Императорской армии в сфере военно-исторической реконструкции. Действительный член Международной Академии энергоинформационных наук. Заслуженный член Российского Геральдического Общества. Автор 30 книг на военно-исторические темы и многочисленных статей в журналах и альманахах "Белая гвардия", "Белая Армия/Белое дело", "Родина", "Рейтаръ", "Социум" и др., сборниках Духовно-рыцарской Академии и Рыцарского клуба.

Жизнь научила меня снисходительной терпимости к многоразличным бредоумствованиям блуждающих во тьме. Без них наш мир был бы невыразимо скучен и однообразен.

О себе скажу словами Персеваля из одноименного романа Кретьена де Труа:

Я рыцарь, - говорю мужлану.
Всю жизнь искать я не устану
Того, чего найти нельзя.
Вот какова моя стезя.

О своем творчестве скажу словами восточно-римского историка VI в. п. Р. Х. Агафия Миринейского:

Писание истории является делом величайшим, святейшим, стоящим выше всякого другого занятия. Для меня же, сказала бы беотийская лира, оно является побочным делом жизненного пути, и я не имею возможности заниматься тем, чем я больше всего желал бы. Мне следовало бы ради подражания прилежнее перечитывать древних мудрецов, узнавать и выбирать все, могущее принести пользу, и быть для этого свободным и избавленным от других работ. Я же, наоборот, просиживаю у императорского портика с раннего утра и до захода солнца, изучаю и объясняю документы, связанные с судебными делами и процессами. Я чрезвычайно страдаю, когда меня беспокоят ими, и в то же время скорблю, когда не беспокоят, так как без труда и беспокойства мне невозможно обеспечить себе достаточно необходимого для жизни. Но если дело и обстоит так, я все же, поскольку это зависит от меня, не успокоюсь и не перестану заниматься любимым делом, если бы даже кто-нибудь меня и упрекал, что я берусь за дело, превышающее мои силы, и, как говорится, начинаю дело с конца, если бы даже мои труды показались кому-либо совершенно лживыми и пустыми порождениями рассеянного духа; мне самому, однако, как это бывает у наиболее неопытных певцов, они все равно не перестанут нравиться.

А также словами русского мыслителя В.В. Розанова:

У меня никакого стеснения нет в литературе, потому что литература есть просто мои штаны.

Об отношении к критикам и критике скажу словами Н.В. Гоголя:

О, как нам нужны беспрестанные щелчки, и этот оскорбительный тон, и эти едкие, пронимающие насквозь насмешки! На дне души нашей столько таится всякого мелкого, ничтожного самолюбия, щекотливого, скверного честолюбия, что нас ежеминутно следует колоть, поражать, бить всеми возможными орудиями, и мы должны благодарить ежеминутно нас поражающую руку.

Об отношении к цензуре (разумеется, за исключением той её части, которая направлена на обеспечение неразглашения сведений, представляющих военную и государственную тайну) скажу словами Ярослава Гашека:

Смягчать выражения или применять многоточие я считаю глупейшим лицемерием. Правильно было когда-то сказано, что хорошо воспитанный человек может читать всё. Осуждать то, что естественно, могут лишь люди духовно бесстыдные, изощрённые похабники, которые, придерживаясь гнусной лжеморали, не смотрят на содержание, а с гневом набрасываются на отдельные слова.

Об отношении к жизни вообще скажу словами античного философа II-III вв. п. Р. Х. Аммония Саккаса:

Человек должен стремиться к прекрасному, иначе его жизнь будет прозябанием бесплодного растения, уготованного в пищу скотам.

Любимые авторы: из русских - Ломоносов, Фонвизин, Державин, Барков, Крылов, Давыдов, Батюшков, Баратынский, Бестужев-Марлинский, Грибоедов, Пушкин, Глинка, Лермонтов, Гоголь, Квитка-Основьяненко, Аксаков, Сомов, Загоскин, Лажечников, Майков, Тютчев, Тургенев, Островский, Одоевский, Мамин-Сибиряк, А.К. Толстой, Л.Н. Толстой, Достоевский, Чехов, Бунин, Гиляровский, Короленко, Краснов, Куприн, Волошин, Гумилев, Зуров, Есенин, Арсеньев, Пришвин, Мережковский, Гиппиус, Шмелев, Лукаш, Обручев, А.Н. Толстой, Беляев, Булгаков, Туроверов, Несмелов, Газданов, Бабель, ранний Эренбург, Ильф и Петров, Грин, Бианки, Паустовский, Шаламов, Ян, Ладинский, Езерский, Платонов, Дудинцев, Волков, Ефремов, Стругацкие, Солженицын, Высоцкий, Войнович, Аксенов, Распутин, Залыгин, Айтматов, Белов, Шукшин, Астафьев, Ривель, Симашко, Балашов, Солоухин, Тальков, Суворов, Бунич, Боханов, Боголюбов, Боровиков, Кузнецов, Карпец, Фомин, Бычков, Ларионов, Д. Жуков, А. Жуков, Семенов, Шавердян. Из иностранных - Вальмики, Фирдоуси, Руставели, трубадуры, Кретьен де Труа, Вольфрам фон Эшенбах, Данте, Бокаччо, Петрарка, Чосер, Мэлори, Эразм, Шекспир, Сервантес, Кольдерон, Тирсо де Молина, Лопе де Вега, Рабле, Гриммельсгаузен, Мильтон, Дефо, Свифт, Стерн, Казанова, Бомарше, Гёте, Шиллер, Распэ, Виланд, Клингер, Шеридан, Клейст, Гофман, Скотт, Теккерей, Мериме, Бальзак, Дюма-отец, Сю, Ирвинг, Купер, Диккенс, По, Коллинз, Стивенсон, Джером К. Джером, Андерсен, Флобер, Гюго, Бодлер, Верлен, Джованьоли, Додэ, Эберс, Сенкевич, Верхарн, Аполлинер, Франс, Жюль Верн, Буссенар, Майн Рид, Уайльд, Киплинг, Хаггард, Эмар, Сальгари, Твен, Честертон, Конрад, Ибсен, Гамсун, Драйзер, Конан Дойл, Бирс, Лондон, Метерлинк, Уэллс, Стокер, Cетон-Томпсон, О.Генри, Берроуз, Лавкрафт, Говард, Майринк, Магр, Эверс, Аррайс, Кирога, Май, Гашек, Чапек, Томас Манн, Цвейг, Хейзинга, Юнгер, Двингер, Ренн, Верфель, Гессе, Фоссет, Линдсей, Джойс, Экзюпери, Селин, Станев, Ремарк, Хемингуэй, Дос Пассос, Олдингтон, Скотт Фицджеральд, Фейхтвангер, Сэлинджер, Камю, Оруэлл, Мерль, Линдгрен, Янсон, Фриш, Дюрренматт, Брэдбери, Азимов, Лем, Шекли, Отеро Сильва, Кортасар, Маклин, Мейлер, Борхес, Эко, Карпентьер, Драшкович, Пессель, Корнуэлл, Токутоми Рока, Кобо Абэ, Кэндзабуро Оэ, Юкио Мисима. Из античных - Гомер, Гесиод, Геродот, Ксенофонт, Фукидид, Павсаний, Катулл, Вергилий, Гораций, Овидий, Тит Лукреций Кар, Страбон, Персий, Марциал, Ювенал, Тит Ливий, Сенека, Лукан, Петроний, Корнелий Тацит, Иосиф Флавий, Арриан, Марк Аврелий, Эпиктет, Лукиан, Аммиан Марцеллин, Апулей, Боэций. Из византийских: Прокопий Кесарийский, Агафий Миринейский, Лев Диакон, Феофилакт Симокатта, Михаил Пселл, Никифор Вриенний, Анна Комнина, Никита Хониат.

Женат. 2 сына, 2 дочери, 2 внука, 1 внучка.

Как уже упоминалось выше, с 1995 г. состою в московском военно-историческом объединении "Кадр 2-го Корниловского Ударного полка" (командир - майор С.В. Шпагин), потому и предстаю перед посетителями своей странички в черной корниловской форме (утвержденной приказом Главнокомандующего Русской армией генерала от кавалерии А.А. Брусилова летом 1917 г.). Члены нашего военно-исторического объединения поддерживают славные корниловские традиции, невзирая на постоянные нападки "непроцарапанных" профанов (пытающихся высмеивать нас как "клоунов", "ряженых" или "богатых бездельников"), руководствуясь словами Марша корниловцев:

Пусть кругом одно глумленье,
Клевета и гнет,
Нас, корниловцев, презренье
Черни не убьёт.

На Параде в честь 850-летия Москвы (1997 г.) сводный отряд Московского корпуса ВИК, включавший в свой состав и чинов нашего военно-исторического объединения (см. пропуск на Парад в верхнем углу фотографии), удостоился чести пройти торжественным маршем по Красной площади, и стены древнего Кремля впервые увидели корниловские мундиры. Мечта генерала Л.Г. Корнилова, наконец, осуществилась. Не зря корниловцы еще в 1917 г. пели в своем Марше:

Загремит колоколами
Древняя Москва
И войдут в нее рядами
Русские войска.

Подчеркиваю эти моменты специально, чтобы недостаточно просвещенные в области истории России (и притом способные не только читать по-русски, но и понимать смысл прочитанного) соотечественники (а их, на двадцать шестом году существования свободного Российского государства, к сожалению, все еще удручающе много) не принимали корниловскую форму за "казачью", "каппелевскую" или "эсэсовскую". Стыдно не знать собственную историю, в том числе - военную.

Как писал Саят Нова:

Не всем мой ключ гремучий пить, - особый вкус ручьёв моих!
Не всем мои писанья чтить, - особый смысл у слов моих!
Не мни: меня легко свалить, - гранитна твердь основ моих!

Ибо ничего нет на свете вне личного, будь оно ложным или истинным, и все, что человек создает, он создает благодаря мечте своей и благим намерениям, равно как благодаря своим заблуждениям и порокам. Это подобно чаше, переполненной сладостью и горечью. Сильные духом вкушают из нее с радостью, черпая любомудрие и силы для будущего.
(Емилиян Станев. "Легенда о Сибине, князе Преславском").

Вообще-же я с годами все более склоняюсь к убеждению, что:

"Писание - это трудолюбивая праздность..."
(Иоганн Вольфганг фон Гете. "Гец фон Берлихинген с железной рукой").

Приглашаю Вас на мою авторскую страничку на сайтах Проза.ру и Стихи.ру!

В добрый час!

Произведений: 4028
Получено рецензий: 2254
Написано рецензий: 1073
Читателей: 230836

Произведения

продолжение: 1-50 51-100 101-150









орел полет

Карамзин-Кара-Мурза. "Таинственное Оренбуржье".

https://таинственноеоренбуржье.рф/2018/11/26/писатель-аналитик-из-питера-дмитрий-б/?_utl_t=lj

Писатель, аналитик из Питера Дмитрий Белоусов назвал оренбуржца, автора «Истории государства Российского» Николая Карамзина лже-историком, русофобом и масоном ФОТО — Таинственное оренбуржье

https://teo_tetra.livejournal.com