Jogan Hainkel (teo_tetra) wrote,
Jogan Hainkel
teo_tetra

Categories:

АКТУАЛЬНОЕ

ЗАКОН О РЕАБИЛИТАЦИИ РЕПРЕССИРОВАННЫХ НАРОДОВ.
УПУЩЕНИЯ КАЗАКОВ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ 1990-х

Зараза большевизма, даже бескровно скончавшегося,
ещё не раз даст знать о себе случайными вспышками…

А.И. Куприн.

На период начала 1990-х годов приходился наивысший пик казачьей активности, когда казаки стояли наиболее близко к разрешению вопроса о вхождении во власть (точнее, о вхождении в общество в качестве власти). Но, в отличие от других репрессированных народов СССР, казаки не потребовали от новых властей немедленной территориальной и социальной реабилитации и потому упустили свой шанс на скорое становление как особого народа, проживающего в различных республиках, ставших самостоятельными после развала СССР, но находящегося под защитой соответствующих международных правовых актов. И это, пожалуй, едва ли не главное упущение казаков того периода.
Казак А.И. Белоногов из Петропавловска – исторического центра 1-го отдела Сибирского Казачьего Войска – писал о том времени: «Всеобщее ощущение ожидания чего-то грандиозно великого, какого-то исторического поворота в судьбе нашей родины России объединяло нас всех – и вчерашних комсомольцев, а ныне уже убеждённых монархистов, и беспартийных, и демократов, и коммунистов, и анархистов. Мы все были казаки! Запоями перечитывались и по-новому осмысливались “Тихий Дон” Михаила Шолохова, “Тарас Бульба” Николая Гоголя, “Горькая линия” Ивана Шухова».
Если не считать участия казаков в относительно бескровных волнениях в отделившемся Казахстане и кровавого, но заграничного участия в войне на Балканах (в разрушившейся Югославии), то основными горячими точками были две – отделившееся от Молдавии русскоязычное Приднестровье и отделившаяся от Грузии когда-то присоединённая к ней Абхазия. В обоих случаях, по крайней мере в самый трудный, первоначальный период самоопределения, основной костяк вооружённых сил самопровозглашённых республик составили именно казаки-добровольцы, имевшие на тот момент вполне реальные перспективы создать в этих горячих точках свои собственные – казачьи – государственные образования. Но на тот момент казаки и сами ещё не определились в этом вопросе и просто участвовали в событиях, оставляя возможность воспользоваться плодами их усилий и жертв совершенно иным силам: в Приднестровье – осколкам бывшей местной коммунистической элиты, провозгласившей идею сохранения от националистов-молдаван “русскости” своей территории, а в Абхазии – тем же коммунистам, но с ярко выраженным антигрузинским национальным абхазским окрасом. В обоих случаях о казачьих национальных интересах никто даже не вспоминал. Ни те, кому казаки помогали, ни сами казаки… И это невнимание к собственным казачьим интересам было тоже огромным упущением казаков начала 1990-х годов.
Осенью 1993 года в Новочеркасске был проведён I Съезд казачек России, собравший гостей из Сибири и Приднестровья. Женщины-казачки решили принять участие в возрождении казачьих традиций. Было запланировано восстановить Мариинскую гимназию в Новочеркасске чтобы воспитывать высокообразованных казачек.
Упуская из виду свои казачьи национальные интересы, казаки по всей России в обстановке всеобщего распада и ослабления центральной власти претендовали на роль единственной силы, способной не допустить развала Российского государства. А если учесть военизированную структуру и соответствующий менталитет в казачьих Войсках, становятся понятными многочисленные конфликты между местными властями и наиболее активными казаками. Такое “вольное казачество”, самостоятельно ездившее воевать куда угодно, включая заграницу, противопоставлявшее себя местным чиновникам (ныне многовластным наместникам Кремля, а тогда только мечтавшим такими стать), заставляло и местные, и центральные власти ломать голову над тем, каким образом вновь загнать казаков в прежнее “стойло” безгласного и безропотного советского человека…
Но казаки, несмотря на сплошь и рядом допускаемые стратегические упущения, хорошо видели возникавшие противоречия тактического характера. Они имели свои, отличные от чиновничьих интересы. Казаки захватывали и иногда добивались передачи им зданий и земель, принадлежавших их предкам до 1917 года (явочная реституция), образовывали реально функционировавшие структуры самоуправления, требовали государственного содействия в формировании своих, казачьих войсковых соединений, разрешения на ношение оружия. А по рукам у казаков уже ходило значительное количество “стволов”, вывезенных ими из зон вооружённых конфликтов.
Но поскольку власти не спешили начать раздачу оружия и земли членам казачьих объединений, те порой пытались “надавить” на властные органы. Массовые несанкционированные пикеты казаков (часто вооружённых, причём не только саблями и нагайками, но и огнестрельным оружием и гранатами) потрясали в 1992 – 1993 годах юг России. В Краснодаре назначенный Ельциным губернатор Василий Дьяконов, которому Рада в начале 1992 года выразила “недоверие”, был так напуган пикетами казаков перед зданием администрации, что на подъездах к городу по его приказу были поставлены БТРы, по тревоге поднят ОМОН, а сам глава исполнительной власти, по сообщению местной прессы, держал у себя в кабинете пулемёт.
Наряду с другими упущениями в становлении своего движения, упустили казаки и возможность политической игры на противоречиях, возникших между исполнительной и законодательной властью Российской Федерации, переросших к октябрю 1993 года до уровня локального проявления Гражданской войны. Казачьи лидеры бездарно профукали возможность политического торга, с упрямством отказываясь от диалога с оппонентом Ельцина председателем Верховного Совета Русланом Хасбулатовым. Конечно, основания у казаков для обид и претензий к Хасбулатову были, и весьма серьёзные и очень свежие, но ради интересов Казачьего Народа в тот момент эти претензии следовало отложить. К сожалению, среди казаков не оказалось, или они тогда не были известны, нет, не Талейрана, не Меттерниха, не Горчакова, не Бисмарка, а хотя бы дипломата вполне среднего уровня, который мог бы вполне выиграть войну не пушками, а переговорами. Зато власть вовсю пользовалась к своей выгоде возникавшими среди казаков противоречиями. А их было немало и они умело раздувались и поддерживались.
Забыли казаки и о такой первостепенно значимой задаче возрождения своего народа, как самоуправление. Только 27 марта 1994 года в станице Воровсколесской Ставропольского края был проведён местный референдум об установлении в станице казачьей формы самоуправления – казачьего правления. Атаманом (главой администрации) избрали В.М. Нестеренко. Но этот эксперимент был проведён лишь спустя четыре года с начала казачьего движения в СССР, и только в одном населённом пункте Российской Федерации! Было упущено крайне благоприятное для казаков время общеполитической растерянности 1991 – 1993 годов. Да и недостаточным было внимание и контроль над возрождаемым атаманским правлением со стороны других казачьих организаций. Бытовавшее в казачьей среде мнение о второстепенности Воровсколесского эксперимента по сравнению с территориальными и правовыми требованиями явилось первой и главной причиной провала восстановления казачьего самоуправления – этого важнейшего элемента казачьей жизни, без которого Казачий Народ не в состоянии был решить и все остальные вопросы, относящиеся к понятию “возрождение”.
*  *  *
В этот период особенно ярко проявилось двойственное отношение к казачьим обществам со стороны государства. Почувствовав в казаках реальную силу, политические деятели России уже не могли не замечать такое яркое проявление общественной жизни, каким они являлись. Однако и признать за казаками право на правовую, имущественную и территориальную реабилитацию власть новой, “демократической” России, состоявшая в кадровом отношении из потомков большевиков, категорически не желала. В то же время, пока другие народы добивались восстановления исторической справедливости, казаки неоправданно терпеливо ждали, когда в органах власти появятся специалисты, способные разрешить эту болезненную проблему в их отношении. А пока ждали, изучали свою историю и надеялись на чиновников, их земли снова поделили, купили и перепродали другие, предоставив “право” казакам работать за гроши на своих исконных землях в качестве наёмных работников.
В то же время, массовость и активность казацкого движения на рубеже 1990-х годов, его первоначально широкая поддержка на Юге России не только этническими казаками, но и русскими людьми, определила заинтересованность властной элиты “ельцинского круга” в привлечении на свою сторону политических симпатий казаков. В Законе РСФСР “О реабилитации репрессированных народов” от 26 апреля 1991 года, подписанном тогдашним председателем Верховного Совета РСФСР Ельциным, провозглашалось право казаков на территориальную и политическую реабилитацию, а также на возмещение материального ущерба, причинённого большевистскими репрессиями.
Важной особенностью этого документа о реабилитации было, хотя и завуалированное, но всё же признание этнической субъектности казаков. Статья 2 этого Закона определяла народ казаков как “культурно-этническую общность людей”, что, конечно же, являлось своего рода постсоветским эвфемизмом понятия “этнос”. Современные пропагандистские слоганы о казаках как о “воинском сословии”, “братстве людей воинского духа”, равно как и прочие внеэтнические определения в тексте Закона “О реабилитации репрессированных народов” не употреблялись.
Вместе с тем, очевидно, что этот документ принимали в основном в пропагандистских целях. Закон “О реабилитации репрессированных народов” был принят даже без механизма его реализации и со статусом непрямого действия! Фактическая реализация декларативных установок Закона от 26 апреля 1991 года становится возможной только в случае принятия дополнительных, адресованных конкретным министерствам и ведомствам подзаконных актов. Первыми документами такого рода стали Указ президента РФ от 15 июня 1992 года № 632 «О мерах по реализации Закона РСФСР “О реабилитации репрессированных народов” в отношении казачества» и Постановление Верховного Совета РФ “О реабилитации казачества” от 16 июля 1992 года № 3321-1.
В концептуальном отношении эти подзаконные акты были совершенно разными.
Постановление Верховного Совета РФ исходило из прежнего признания казаков “культурно-этнической общностью”, то есть самобытным народом, а потому признавало право казаков на создание общественных (то есть де-факто национальных) казацких объединений, равно как и право этих объединений на самоуправление и обладание общественными (войсковыми) землями. Логика Постановления ВС РФ “О реабилитации казачества” предопределяла дальнейший логичный ход реабилитации казаков – от разработки нормативно-законодательной базы к организационно-управленческим мероприятиям самих казацких общественных организаций при финансировании этих мероприятий из государственного бюджета.
Но формирование и реализация государственной политики в отношении Казачьего Народа сопровождались острой политической борьбой. У казаков было много противников в некоторых политических движениях, и особенно среди представителей национальных республик во всех органах государственной власти России. Эти многочисленные противники объявили казаков реакционным сословием и стали планомерно выступать за вывод их из рамок действия Закона “О реабилитации репрессированных народов”, примеряя этот документ исключительно под свои национальные интересы. Хотя в нём и было специальное упоминание о казаках!
Уже указ президента Б. Ельцина № 632 от 15 июня 1992 года был построен на иных основаниях. Культурно-этническая статусность казаков, по логике неотменяемая, постоянная и принадлежащая конкретному человеку по факту рождения от родителей-казаков, была заменена в его Указе статусом госслужащего. Понятно, что статус госслужащего есть категория временная, подчёркнуто внеэтническая, а, следовательно, могущая быть присвоенной государственным распоряжением человеку любой национальности.
Так уже на рубеже 1990-х годов были созданы условия для появления в скором будущем презираемых общественностью “ряженых казачков”. Указ № 632 стал первым документом, обозначившим постепенный отход от реабилитации казаков как Народа. Из государственных документов полностью исчезло определение казаков как “исторически сложившейся культурно-этнической общности людей”. Одновременно в документах, а также в статьях и выступлениях чиновников появился тогда довольно мутный термин “возрождение казачества”, который каждое заинтересованное лицо могло трактовать по-своему. Но, как говорит известная поговорка, “в мутной воде рыбка ловится”. Эйфория по поводу того, что российская власть, наконец-то, признала право Казачьего Народа на существование и намерена всерьёз решать проблемы его возрождения из небытия, быстро прошла.
Почему же вроде бы как демократический режим Ельцина, многое позволяя другим народам и народностям, так некомплиментарно отнёсся к Народу Казачьему? Объяснение как нельзя более простое и шкурное. Потому, что власть не хотела делиться с казаками своим влиянием на дела государства и уступать свою монополию на социальную политику. А заодно она опасалась враждебных проявлений со стороны лидеров национальных общин и республик, возглавлявших гораздо более сплочённые сообщества, чем казаки. Кремль и чиновники на местах взяли на вооружение уже опробованный политический курс в отношении казаков – уговоров, заманчивых обещаний и громких, но лживых декларативных заявлений, призванных оттянуть время и, введя в заблуждение, пустить казачье движение по нескольким одинаково тупиковым альтернативным направлениям. Для последних действий в составе службы безопасности (ФСБ) даже был создан специальный отдел – “по работе с казачеством”.
Но, кроме несомненной вины государственного аппарата в том, что казаки не смогли встать на путь своего успешного развития, значительную её часть несут на себе и сами казаки. Так, в октябре 1993 года казак и профессор В.П. Трут писал: «…Значительные проблемы возникли и внутри самого движения по возрождению казачества. Отчасти они были обусловлены “болезнью роста”, неорганизованностью, а отчасти являлись прямым следствием сложности поставленных задач. Объективные трудности зачастую усугублялись субъективными факторами, связанными с личными качествами некоторых лидеров ряда казачьих объединений. Их некомпетентность, амбициозность, популизм, своекорыстие нанесли серьёзный ущерб движению, внесли разлад в его ряды».
Иллюстрацией к сказанному можно привести пример Дальнего Востока. «21 декабря 1991 года на Большом Круге уссурийцев во Владивостоке были избраны молодые руководители уссурийского казачества во главе с атаманом из офицеров Тихоокеанского флота Полуяновым В.А. – рассказывал потомок уссурийских казаков В.А. Богаевский. – Кроме того, по моему почину было принято единогласно “Заявление уссурийских казаков о самоопределении в рамках Российского государства”, которое было в духе Закона “O реабилитации репрессированных народов”. Но, что удивительно, это Заявление новое молодое руководство “спрятало под сукно” от глаз казаков и всего населения Приморья и Хабаровского края (оно появилось как “исторический документ” через шесть лет (!) в 1997 году на страницах “Уссурийского казачьего вестника”. […] Далее всё пошло кошмарно: молодые уссурийцы-атаманы начинают исключать из казачества всех, кто им не нравится, и исключают целыми отделами. Так были исключёны Хабаровский и Владивостокский отделы, Артёмовский станичный округ. Все попытки утихомирить зарвавшихся атаманов ни к чему не привели. […] Фактически от уссурийского казачества уже не осталось ни ножек, ни рожек…». Но так было не только в России. В Украине тоже были проблемы. Украинские “запорожцы” с самого начала раскололись на пророссийских и проукраинских козаков.
Однако, всё же, основным обоснованием и поводом для противодействия чиновничества казачьему успеху стал непоследовательный подход президента Б.Н. Ельцина к реабилитации Казачьего Народа. Он отличался от подхода, принятого в отношении всех других репрессированных народов. И это стало причиной разногласий между исполнительной и законодательной властями в отношении казаков. Эти разногласия разделили их на “президентских” и “парламентских”, что примерно совпадало с делением на “белых” и “красных”, соответственно, хотя и не всеми осознавалось. Причём, “президентские белые” казаки оказались в массе сословниками, а “парламентские красные” – этнически настроенными казаками. Хотя это можно сказать только по ситуации в Москве, на Дону этнически настроенными оказались и первые, и вторые.
15 марта 1993 года президентом РФ Б.Н. Ельциным был подписан указ “О реформировании военных структур, пограничных войск на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации и государственной поддержке казачества”, где поднимались, среди прочих, и вопросы землепользования. Но все благопожелания о поземельном казачьем устройстве разбивались о статьи Земельного Кодекса, в котором отсутствовало определение общинного права собственности на землю, и менять который в угоду казакам никто не собирался.
“Демократизация” российского общества повлекла за собой и такое новое явление, как предвыборные технологии, построенные в большинстве случаев на лжи и лицемерии. Часто пиар-агентам, стоящим за тем или иным кандидатом, хотелось перетащить на свою сторону многочисленный и энергичный казачий электорат. Демократ Сергей Шахрай первым стал подчёркивать, что он – терский казак, Константин Затулин объявил себя донским казаком и даже Виктор Черномырдин неожиданно вспомнил, что он происходит из уральских казаков. Как правило, большинство участников выборов вдруг молниеносно “вспоминало” о своём казачьем происхождении. В дело шли и заявления, построенные на казачьем национальном чувстве, и обещания решить все казачьи проблемы, и примитивный подкуп. Но получившие казачьи голоса кандидаты, что “казаки”, что неказаки, после победы тут же забывали о своих обещаниях.
На Кавказ приезжал и продажный политический клоун В.В. Жириновский, где встречался с казаками и громогласно заявлял, что если казаки поддержат его самого и его партию ЛДПР на выборах в Госдуму, то он не только их всех поголовно вооружит стрелковым огнестрельным оружием (как обещали многие другие охотники за казачьими избирательными голосами), но обеспечит казаков даже военной техникой. Ну как тут было не “купиться” доверчивым и политически неискушённым в то время казакам на такую перспективу создания собственной казачьей армии?!
Где-то на рубеже 1990 – 2000 годов, когда я издавал газету “Казачий взгляд” и потому был аккредитован в Государственной думе, на одной из пресс-конференций Жириновского мною был задан ему вопрос относительно невыполненного обещания не только по военной технике, но и просто по автоматам-пистолетам. В свойственной ему хамски-крикливой манере профессиональный лжец Жириновский закричал на меня: «Вы сами этого не захотели!!! Если бы на Тереке, на Дону, на Кубани, на Урале – по всей стране – казаки поголовно проголосовали за мою партию и привлекли к голосованию за неё всё местное население, тогда у ЛДПР было бы подавляющее большинство в Думе!!! И вот тогда мы решили бы все казачьи вопросы!!! Вы сами виноваты, вы не захотели!!!».
С точки зрения мошеннических манипуляций и самооправданий Жириновский ответил превосходно. Даже лучше многих профессиональных гадалок-цыганок.
*  *  *
Многочисленные требования казаков о своём полноценном признании постепенно, “со скрипом”, начали находить своё отражение в виде нескольких появившихся к середине 90-х годов правовых актов. Правда, отражение это оказалось таким, каким его даёт кривое зеркало. Деятельность власти осуществлялась преимущественно в области создания нормативно-правовой базы, а по осуществлению финансово-экономических мероприятий носила случайный, ситуационный характер. И получилось так, что казаки стали единственным из репрессированных народов, в отношении которого за 20 последующих лет был разработан целый сборник документов, ни один из которых не работает, и единственным народом, который фактически так и не реабилитирован. Не работающие, “мёртвые” законы, указы и постановления явились главным достижением российского “казачьего законотворчества”.
Приходится констатировать, что на протяжении первой половины 1990-х годов так и не произошло восстановления фундаментальных основ исторического казачества. Попытка проведения в станице Воровсколесской эксперимента по введению Атаманского Правления закончилась полным провалом. Земельные вопросы и необходимость территориальной реабилитации, о которых казаки говорили, не были решены вообще. Правовые аспекты остались на уровне второстепенных по своему статусу указов и постановлений, не нашедших своё продолжение в виде нормального федерального закона о казачестве, или же адекватных поправок к уже существующим законам. А само казачество, вроде бы прошедшее хорошую школу жизни и получившее первые опыты политической борьбы, тем не менее, не избавилось от доверчивости, и двинулось от иллюзии якобы состоявшегося возрождения к очередной иллюзии, спрятавшейся под привлекательным термином “государственной службы”.
За четыре года (1992 – 1996) указами президента была создана нормативная база и организационно-управленческая система по развитию государственной структуры реестрового казачества, то есть реализован план по созданию суррогатного казачества – своего рода аналога частного охранного предприятия, не имеющего ничего общего с Казачьим Народом. Потерпев неудачи в политических баталиях, оказавшись движением для казаков, но фактически без массовой казачьей поддержки, не ответив самим себе на вопрос о том, по какой дороге идти, не определив своей конечной цели, находясь в плену исторических воспоминаний и околоисторических мифов, многие общественные казачьи организации вписались в “государственный реестр”.
Но, несмотря на все собственные ошибки и упущения, а также на “неоценимую помощь” властей РФ, оказанную Казачьему Народу в их совершении, всё же можно сказать, что к 1994 – 1995 годам действительно произошло возрождение казаков как явления, причём не в состоянии конца XIX – начала XX веков (огосударствленное и полупридушенное полународ-полусословие “казачество”), а в состоянии, в котором казаки существовали в XVII веке (самоуправляющаяся казачья вольница, не чуждая криминалу и заключающая по собственной воле временные политические союзы с теми силами, которые казакам были в данный момент более выгодны).

Александр Дзиковицкий.

(Данная статья является выражением личного мнения автора и не является общей позицией ВОЦ)

На фото: газетная публикация Закона “О реабилитации репрессированных народов” от 26.04.1992 г. за подписью Б.Н. Ельцина. Именно этот Закон для Казачьего Народа оказался никогда не выполненной “пустышкой” – социально-политическим обманом, в честь которого на Кубани реестровые “казаки” ежегодно проводят парады.
https://teo_tetra.livejournal.com
Tags: EST АРИЯ суть ИСТ ОРИЯ, Аналитика, Антижидофашизм, Любо!., Союз Руского Народа св. Николая Александ, антисоветизм, полезно знать., полезные ссылки., православие.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments