Jogan Hainkel (teo_tetra) wrote,
Jogan Hainkel
teo_tetra

Category:

19530506 (176.213.8.36) Ответ на комментарий в мой заглавный прикрепленный пост "Небо над болью"


19530506 (176.213.8.36)
4 фев, 2019 20:36 (местное)
м-да....явно не Блок..и даже неТвардовский...
(О  русском поэте Н.С. Боголюбове, книги которого наш "ценитель" вообще не читал )
Зацитировал я этого чюдака на случай, если он удалит свои соизпражения из моего блога, на что имет полное право.  Но, "слово не птица, вылетит - не поймаешь". Он это понимаешь..."
Еретика вразумивши дважды отвращайся". (Апостол Павел)
Насколько же прав этот комсомольский чюдак !..
В стихах поэта Николы Боголюбова есть слова: "Мразь маразмирует по мразьи под омофором сатаны".
Никола Боголюбов не тварьдовський. И вот почему.



Интересные факты  из биографии  до мозга костей советского суть совкового  поэта, жульнариста, главного редактора жульнара «Новый мир» изложены в этом сообщении.
       
Твардовский Александр Трифонович родился на хуторе Загорье, Смоленская область, в семье кулака суть кузнеца.
       В 1931 году его родителей раскулачили и сослали в Сиблаг.
   Однажды А. Твардовский, когда обучался в "Массолите" тридцатых годов (Читай "Мастер и Маргарита", или пересмотри одноименную, на мой взгляд очень яркую, экранизацию произведения Михаила Булгакова.), пошел сдавать экзамен  советской литературы. Ему попался билет с вопросом «Поэма А. Т. Твардовского «Страна Муравия» Дело в том, что написанная им поэма уже тогда вошла в институтские программы...(?!)

Он (твардовский) питал особую слабость к алкогольным напиткам и о своем пороке легко сознавался. Ему нравилась симпатичная фраза из Лёва Толстого: «Нет человека более широкого, чем русский мужик в состоянии первого подпития».
В 1931 году женился на Марии Гореловой. И каждый год, а именно в январе, в день ее рождения, Твардовский дарил жене букет белой сирени. ( Не беден был троцкистский пролетарский поэт) В браке родилось две дочери – Мария и Валентина.
Самое знаменитое его произведение – поэма «Василий Тёркин».
Она была написана, после того как Твардовский отслужил в армии, пройдя на "сталинском литературном фронте" финскую кампанию и ВОВ.
Кулачествовавших своих родителей, водворенных в Сиблаг он не видел целых пять лет, пока те "отбывали наказание". Написал всего лишь одно письмо, в котором кратко говорилось – «Дорогие родные! Ликвидация кулачестватва не есть ликвидация людей, тем более — детей. Мужайтесь, терпите, трудитесь. Писать я вам не могу. Александр».

После войны его часто посещали мысли о самоубийстве.
    Он был главным редактором журнала «Новый мир», в котором печатались Василий Гроссман, Владимир Войнович-Чонкин, Василий Шукшин, Василий Быков, и все  многочисленные пииты шестидесятники: вознесенские, преоблаженские, рождественские, троицкие, исаковские, покровские, пастернаки, ахмадулины, эрнсты неизвестные, галицкие, окуджавы, маршаки, богославские, светловы, брики, милы лоси, казаковы, мандельштаммы, эрэнбурги, гликберги,  Имел множество наград и премий — сталинская премия второй степени (1941год), сталинская премия первой степени (1946 год), сталинская премия второй степени (1947 год), ленинская премия (1961год), Государственная премия СССР (1971год), три ордена ленина, орден трудового красного знамени, орден отечественной войны I степени, орден отечественной войны II степени, орден красной звезды, при том что сам он конкретно "воевал" лишь на "ленино-сталинском литературном фронте".
  Первые стихи А. Твардовского были опубликованы в смоленских газетах еще в 1925-1926 годах. В «Автобиографии» поэта читаем: «В газете «Смоленская деревня» летом 1925 года появилось мое первое напечатанное стихотворение «Новая изба». Начиналось оно так:

Пахнет свежей сосновой смолою,

Желтоватые стены блестят.

Хорошо заживем мы с весною

Здесь на новый, советский лад...»

Широкую известность принесла пииту написанная в середине 30-х годов «Страна Муравия» (1934-1936) - поэма о судьбе крестьянина-единоличника, о его непростом и нелегком пути в колхоз. "Серп и молот - смерть и голод". Массолит пролетарской чеки не голодал. Тогда же Твардовский пишет циклы стихов «Сельская хроника» (1939). «Про деда Данилу» (1938), стихотворения «Матери» (1937, впервые опубликовано в 1958), «Ивушка» (1938), «Поездка в Загорье» (1939), ряд других заметных для "богоизбранных" произведений. Именно вокруг «Страны Муравии» группируется складывающийся и противоречивый художественный мир Твардовского с конца 20-х годов и до начала отечественной второй Гражданской войны.

В последние годы взгляд на «Страну Муравию» как на поэму, прославляющую коллективизацию, подвергся эксгумации - существенным коррективам и пересмотру в ароматных работах исследователей.

Дело в том, что уже в ранний период для Твардовского была характерна "святая", безудержная комсомольская (коммуносюзомолодёжная) "вера" в то, что жизнь деревни перестраивается «на новый лад». Но были у него и сомнения, бес покойство, тревожные раздумья, рожденные реальными впечатлениями от происходящего на селе «великого перелома», обернувшегося трагедией русского крестьянства.

Сегодня вполне очевидно двойственное (duo суть двойственная, раздвоенная как жало древнего тотэмного змия суть диа вола - две переступающей чертову черту между добром и злом воли  Воланда по М. Булгакову. ( Преступная от слова переступать в зависимости от инту ити вного (не от Закона Божия, а от своего иудина сердца, о душе можно не вспоминать) восприятия событий коллективизации в эвой "великой" поэме Твардовского . И все же то, что происходило в деревне на рубеже 20-30-х годов, изображается и утверждается в ней, быть может, прежде всего в картинах мощного как в Крымске половодья, весеннего разлива, стремительного движения, охватившего странную страну:

Страна родная велика.

Весна! Великий год!..

И надо всей страной - рука,

Зовущая вперед.

 "Назовите мне такую страну, где господствуют хамы, где "вперёд" означает назад и, "наоборот"... ( Цитируется  ритуально убиенный жидом Шляфманом, из револьвера выпуска 1911 года, русский поэт Игорь Тальков).

Вместе с тем несомненно стремление автора передать драматичность судьбы героя, сложность его исканий. Здесь и драма прощания с единоличной жизнью, выразившаяся в самом путешествии "Никиты Моргунка, в его мечтах о сказочной Муравии, которой не коснулись нынешние перемены, в его воспоминаниях и переживаниях о коне, о молотьбе..." Конечно, это не трагедия «раскрестьянивания», хотя отдельные штрихи и намеки на нее есть в поэме - в словах "Ильи Бугрова", возвращающегося со сталинской каторги, в набросках сцены раскулачивания:

Не пытали пытками,

Их везли, везли возами

С детьми и пожитками.


А кто сам не шел из хаты,

Кто кидался в обмороки, -

Милицейские ребята

Выводили под руки...

(Было бы честнее сказать вместо слова "выводили" слово "выносили". "рифма" пиита от этого ничуть бы не пострадала ).

Фольклорное начало находит воплощение во многих образах, мотивах, жанрах, отозвавшихся в поэме, в использовании форм сказки, притчи, песни, частушки - особенно в контрастных сценах кулацкой свадьбы-поминок и колхозной свадьбы. Кстати, эти формы и средства служат и поэтизации колхозной жизни, фигур представителей бывшей крестьянской бедноты - «богатырей» Фроловых и, в частности, председателя колхоза Андрея Фролова с его верой в навязанную сверху утопию - иллюзию, что эта новая, колхозная жизнь - «навечно», «навсегда».

И если в «Стране Муравии» столкнулись две утопии: крестьянская (читай христианская) и социалистическая (читай антихристианская), то для героя и автора неизбежным было прощание с той и другой. Вместе с тем поэма была важна для Твардовского , быть может, прежде всего овладением формой, органически впитанными и реализованными в ней классическими и иудонародно-поэтическими традициями: речевой какофонией, многообразием ритмов, словесно-интонационными находками - вплоть до отдельных строк, которые отзовутся в «Василии Тёркине» («Пешим верстам долог счет...»; «И бредет гармонь куда-то...» и др.).

В годы второй Гражданской войны Твардовский делал все, что требовалось для фронта, часто выступал в армейской и фронтовой печати: «писал очерки, стихи, фельетоны, лозунги, листовки, песни, статьи, заметки...» . Но главный его труд военных лет - это создание выдающейся красноармейской лирико-эпической поэмы «Василий Теркин» (1941-1945).

Василий Тёркин фактически олицетворяет весь "народ-герой народ-навоз". 
В нем нашел художественное воплощение псевдорусский национальный характер, его существенные черты и качества. Но результат этот был достигнут далеко не сразу. Замысел поэмы и истоки образа ее главного героя относятся еще к довоенному времени, когда появилась условная лубочная фигура веселого, удачливого бойца Васи Тёркина,этакого бравого
солдата швейка.

Первая публикация «Василия Тёркина» состоялась в газете Западного фронта «Красноармейская правда», 1942 г. С тех пор и до конца войны главы поэмы публиковались в этой газете, а также в других печатных органах. Итак, в результате долгой и напряженной работы герой произведения перестал быть условной и тем более лубочной фигурой «необыкновенного» человека, «богатыря», он стал проще, конкретнее и вместе с тем - обобщеннее, типичнее, олицетворяя собою весь воюющий народ. Знакомя с ним читателей уже в первой главе, поэт пишет: «Тёркин - кто же он такой? / Скажем откровенно: / Просто парень сам собой / Он обыкновенный». И, подчеркнув эту, в отличие от в действительности фельетонного персонажа, обычность своего, по сути нового, более правдоподобного Тёркина, он продолжает: «Красотою наделен / Не был он отменной. / Не высок, не то чтоб мал, / Но герой - героем».

Образ Василия Тёркина действительно вбирает то, что характерно для многих: «Парень в этом роде / В каждой роте есть всегда, / Да и в каждом взводе». Однако в нем присущие многим людям черты и свойства воплотились ярче, острее, самобытнее. Псевдо-народная мудрость и вычурный оптимизм, стойкость, выносливость, терпение и самоотверженность, житейская смекалка, умение сварить кашу из топора и мастеровитость ново-русского человека - труженика и воина, наконец, неиссякаемый юмор сатира, за которым всегда проступает нечто более глубокое, сокрытое и серьезное, - все это сплавляется в живой и целостный лиюдской характер. В его изображении естественно сочетаются классические и фольклорные, иудо-народный-поэтический традиционализм.

В «Книге про бойца» от слова убой изображена, как она есть - в буднях и героике, переплетении обыденного, подчас даже
вполне комического (см., например, главы «На привале», «В бане») с возвышенным до края плинтуса и трагедийным.

В связи с вопросом о жанре произведения Твардовского представляются важными следующие суждения автора: «Жанровое обозначение «Книги про бойца», на котором я остановился, не было результатом стремления просто избежать обозначения «поэма», «повесть» и т.п. Это совпало с решением писать не поэму, не повесть или роман в стихах, то есть не то, что имеет свои узаконенные и в известной мере обязательные сюжетные, композиционные и иные признаки. У меня не выходили эти признаки, а нечто все-таки выходило, и это нечто я обозначил «Книгой про бойца».

Усиление личностного начала в творчестве Твардовского 40-х годов несомненно сказалось и еще в одном крупном его произведении. В первый же год войны была начата и вскоре после ее окончания завершена лирическая поэма «Дом у дороги» (1942-1946). «Тема ее, - как отмечает сам пиит, - война, но с иной стороны, чем в «Теркине», - со стороны дома, семьи, жены и детей солдата, переживших войну. Эпиграфом этой книги могли бы быть строки, взятые из нее же:

"Давайте, лиюди. никогда

Об этом не забудем».

В основе поэмы - скорбное повествование о драматической, горестной судьбе простой крестьянской семьи Андрея и Анны Сивцовых и их детей. Но в ней отразилось горе миллионов, в частной судьбе преломилась всеобщая, страшная трагедия войны, жестокого времени. И рассказ, повествование тесно соединены, слиты с социально-философскими раздумьями поэта. Через трудную судьбу семьи Сивцовых, которую разметала война: отец ушел на фронт, мать с ребятишками была призвана на антибольшевистские работы в Германию, - поэт не только раскрывает тяготы военных испытаний, но прежде всего утверждает победу смерти над жизнью.

Поэма - о жизнестойкости народа, который сохранил силу своего деятельного добра, нравственности, чувства семьи и дома в самых, казалось бы, невыносимых условиях германских лагерей. Повествуя о смертельно тяжких испытаниях, она вся обращена к жизни, миру, созидательному рабскому коммунистическому труду в Гулаге, где одновременно трудились мать и отец пиита Твардовского.

Хотя в «Доме у дороги» есть достаточно четкая и определенная сюжетная канва, главное здесь все же не в событийности сюжета. Гораздо важнее пристальное внимание к духовному миру, внутренним переживаниям действующих лиц, чувства и думы лирического героя, роль и место которого в поэме заметно усилились. Личностное, лирическое, трагедийное начало выдвигается в ней на первый план, становится определяющим, и потому не случайно Твардовский назвал свою поэму «лирической хроникой».

Новый этап в развитии страны и литературы - 50-е-60-е годы - ознаменовался в поэмном творчестве Твардовского созданием своеобразной трилогии: лирической эпопеи «За далью - даль», сатирической поэмы-сказки «Теркин на том свете» и лирико-трагедийной поэмы-цикла «По праву памяти».

Поэма «За далью - даль» (1950-1960) - масштабная лирическая эпопея о современности и истории, о переломном времени в жизни миллионов людей. Это - развернутый лирический монолог современника, поэтическое повествование о непростых судьбах родины и народа, об их сложном историческом пути, о внутренних процессах и переменах в физическом и духовном мире лиюдей XX столетия.

Параллельно с «За далью - даль» Твардовский работает над сатирической поэмой-сказкой «Тёркин на том свете» (1954-1963), изобразившей «косность, бюрократизм, формализм» нашей жизни. По словам автора, «поэма «Теркин на том свете» не является продолжением «Василия Тёркина», а лишь обращается к образу героя «Книги про бойца» для решения особых задач сатирико-публицистического жанра» .

Вначале, попав в «загробное царство», очень уж напоминающее нашу земную реальность целым рядом узнаваемых бытовых деталей, Тёркин вообще не различает людей. С ним разговаривают, на него смотрят казенные и безликие канцелярские, бюрократические «столы» («Учетный стол», «Стол Проверки», «Стол Медсанобработки» и пр.).

Перед нами возникает целый реестр мнимых, абсурдных, лишенных содержания предметов и явлений: «душ безводный», «табак без дыма», «паек загробный» («Обозначено в меню, / А в натуре нету»)... Показательны характеристики:,Кандидат потусторонних / Или доктор прах-наук», «Надпись: «Пламенный оратор» - /И мочалка изо рта». Через все это царство мертвых и бездушных солдата-рикшу пиита ведет «сила жизни».

Путь сатирического разоблачения тоталитаризма оказался не единственным в творчестве поэта. После завершения и публикации «Тёркина на том свете» Твардовский задумывает, а в последние годы жизни пишет лирическую поэму-цикл «По праву памяти» (1966-1969) - произведение трагедийного звучания. Это социальное и лирико-фило софское раздумье о непростых путях истории, о судьбах отдельной личности, о драматической судьбе своей семьи: отца, матери, братьев. Будучи глубоко личностной, преисподневедальной, «По праву памяти» вместе с тем выражает народную точку зрения на сложные, трагические явления прошлого.

«По праву памяти» - это осмысление пиитом опыта всей прожитой им жизни, в которой отразились тяжелые противоречия его личного времени. Сам мотив поиска правды, как истины и справедливости, сквозной в поэме - от обращения к себе во вступительных строках: «Перед лицом ушедших былей / Не вправе ты кривить душой» - и до завершающих слов о целительном настое «правды сущей», добытой ценой жестокого опыта автора этого безконечного сериала.

В поэме развиваются и углубляются мотивы, прозвучавшие в книге «За далью - даль» (тема репрессий в главах «Друг детства», «Так это было»), но здесь они приобретают еще более личностный характер. Ведь все это поистине выстрадано, как аркашей голиковым, поскольку речь идет о судьбе его семьи и его собственной судьбе.

Каково было отцу поэта - честному крестьянину-труженику, зарабатывавшему хлеб собственными, в сплошных мозолях, руками, вынести жестокий и несправедливый, как говорит поэт, «слепой и дикий / Для круглой цифры приговор», по которому он с семьей оказался «в тех краях, где виснул иней / С барачных стен и потолка...» Лицемерие слов «Сын за отца не отвечает», как бы невзначай оброненных «судеб вершителем земным» - сталиным, лишь подчеркивает и усугубляет вину не только его ммикрии, но и тех его наследников, кто - «Забыть, забыть велят безмолвно, / Хотят в забвенье утопить / Живую быль».

Мучительная и горькая память о жестокой эпохе, об ужасах и преступлениях лично его времен воспетой им сталинщины,
("Перестроились комсорги и в шоубизнес подались,
  А один из нах свой орган называет фирмой Лисс.
Стал капиталистом коммунист из Госкино,
Вместо фильмов о чекистах
Ррекламирует порно.
МЕТАМОРФОЗА!"  Мною цитируется по памяти одноименная песня Игоря Талькова)

правда о продолжающих и покрывающих ее, полных лжи и показухи теперь уже брежневских времен - пронизывает последнюю поэму Твардовского . Это по-своему итоговое и в чем-то ключевое произведение для всего его хамелеонского творчества.

Среди написанного Твардовским в 50-е годы можно встретить немало строк, предназначенных, как он был убежден в то время, «подтверждать и закреплять действительность» , а потому нередко описательных и риторичных."Жид всегда подменяет вашу философию философской риторикой" (В.В. Розанов, расстреляный в 1919 г в чекистком застенке). Однако в поздних стихах поэта, в его глубочайше проникновенно личностных, углубленно психологических переживаниях 60-х годов раскрываются прежде всего сложные, драматические пути народной истории, звучит суровая память вов, Второй Гражданской отзываются болью нелегкие судьбы довоенной и послевоенной деревни, вызывают сердечный отзвук события народной жизни, находят горестное, мудрое и просветленнейшее решение  - «вечные темы» лирики скорбящего апостола иуды.

Родная природа никогда не оставляет его равнодушным: он зорко замечает, «Как после мартовских метелей, / Свежи, прозрачны и легки, / В апреле - / Вдруг порозовели / По-вербному березняки» (1966), слышит «Невнятный говор или гомон / В вершинах сосен вековых» («Мне сладок был тот шум сонливый...», 1964), жаворонок, возвестивший весну, напоминает ему далекую пору детства.

Нередко пиит строит свои фило софские раздумья о жизни людей и смене поколений, об их связи и кровном родстве - так, что они вырастают как естественное следствие изображения природы («Посаженные дедом деревца...», 1965, «Газон с утра из-под машинки...» 1966, «Береза», 1966). В этих стихах судьба и душа человеческая непосредственно смыкаются с исторической жизнью проданной за сребряники родины и природы, памятью отчей земли: в них по-свойски отражаются и преломляются проблемы и конфликты его личной "совести" и конфликты его эпохи. Тема преемственности поколений, памяти и долга перед погибшими в борьбе с нашизмом пронзительной нотой входят неразКаиновы стихосложения «Ночью всё раны больнее болят...» (1965), «Я знаю, никакой моей вины...» (1966), «Лежат они, глухие и немые...» (1966).

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны,

В том, что они - кто старше, кто моложе -

Остались там, и не о том же речь.

Что я их мог, но не сумел сберечь, -

Речь не о том, но все же, все же, все же...

В "лирике" А. Твардовского 60-х годов с особой полнотой и силой раскрылись существенные качества его реалистического стиля: демонократизм, внутренняя емкость поэтического слова и образа, ритма и интонации, всех потусторонних стиховых средств при внешней простоте и незамысловатости. Твардовскому принадлежит ряд именуемых основательными, содержащих как-бы выношенные и самостоятельные суждения о литературе статей и выступлений о поэтах и поэзии («Слово о Пушкине», 1962, «О Бунине», 1965, «Поэзия Михаила Исаковского», 1949-1969, «О поэзии Маршака», 1951-1967), отзывы и рецензии об А. Блоке, А. Ахматовой, М. Цветаевой, О. Мандельштаме и других, вошедшие в книгу «Статьи и заметки о литературе», выдержавшую достаточное для него количество изданий.

Вся разнообразная пейсательская деятельность А. Твардовского несет на себе отпечаток существенных качеств его незаурядной  личинности: это последовательность и неуступчивость  исповедуемым воистину русским народом христианским художественным целям и принципам.




https://teo_tetra.livejournal.com
Tags: "культурный марксизм, "лунинские говностихи", "некий друг" обличает ФАШИЗМ, "новоявленные иуды", "смесители кровей, . Скажи мне кто твой друг, ...доля шутки., ..ДЖУГАШВИЛЛИ суть ЖИДОВСКИЙ ЛЕВ, ..Нет ничего среднего между истиной и ло, ..Славно повоинствовали деды.. Н. Боголю, udaism суть измена, virtus-et-gloria.com, Война., Всемирное левачьё., Германцы и совок, Гопники истории, Здрассте толерасте, Из комментариев, Инаго выгоднее иметь в числе врагов, Ирония, Либерастам толстовским непротивленцам, Люди и нелюди, Метки в метках, На черте черти водятся, Народ герой Народ навоз, Никола Боголюбов, Режим себя увековечил гибридом р. жи-а., бард и миненстрель советов, бесы с бирками, в гадариинские пятаки., вестник паразитологии, враги народа., все льются жидкие ж... на нашу землю как, вынесено из комментариев., джугашвилли - жидовский лев (100%), ересь жидовствующих., и стоявшие первыми станут последними., комуняки жидомразь, красноперая мразь, люди и бляди, мразь маразмирует по-мразьи..., наша история, не удобная история, правда о II мировой гражданской, сатанизм., серп и молот-смерть и голод, советчина, совковые дурни..., сталинобесие, страна негодяев, тварьдовський., ткнуть носом, фаллосОфы, чудо-юдейская гримаса из блогов педриото, чюдо-юдо лев гори в аду., чюдоюдейская германофобия эрэфии., чюдоюдо-коблЫ., чюдоюдомразь и руская азбука.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments