Jogan Hainkel (teo_tetra) wrote,
Jogan Hainkel
teo_tetra

Category:

Святой Мученик Князь Владимир Палей

Оригинал взят у duchesselisa в Святой Мученик Князь Владимир Палей



Потом, в день памяти я не смогу писать о Нем, потому пишу сейчас...Уже сейчас слушаю "Черные ризы" и залила слезами клавиатуру.


Душа его на крыльях утомленных
К Создателю, убитая, взлетит


Князь Владимир родился в Санкт-Петербург 28-го Декабря 1896 года. Онъ былъ сыном Великаго Князя Павла Александровича, младшtго из сыновей Императора Александра II, и Ольги Валериановны Карнович, дочери одного из придворных Императорского Двора. Ввиду того, что брак его родителей былъ морганатическим, Владимир не мог носитъ фамилию своего отца — Романов, но позже получил титул князя Палей особым указом Царя Николая II.

Детство свое князь Владимир провел в Париже, где родители его сначала жили в изгнании после недозволенного (по законам Императорской фамилии) брака, в атмосфере глубокой любви и нежности. С ранних лет было ясно, что он необычайно одаренный ребенок. Он быстро научился играть на рояле и других инструментах и проявил поразительные способности к рисованию и живописи. Он научился читать и писать одинаково бегло на французском и немецком языках, а позже и на русском. После длительных переговоров с Императорским Двором, Великий Князь Павел получил прощение за свой морганатический брак и разрешение всей семье вернуться въ Россию. Великий Князь хотел, чтобы сын его последовал династической традиции поступления на военную службу, и в 1908 году князь Владимир поступил в Пажеский Корпус — петербургское военное училище для аристократической молодежи. А в 1910 году юный князь стал писать стихи, выявляя свое призвание. Его мать писала:
«С 13-летнего возраста Владимир писал очаровательные стихи... Каждый раз, когда он возвращался домой, его талант к поэзии проявлялся все сильней и сильней... Он пользовался каждой свободной минутой, чтобы отдавать свой ум возлюбленной поэзии. Обладая темпераментом мечтателя, он обозревал все вокруг себя, и ничто не ускользало от его чуткого настороженнаго внимания... Он страстно любил природу. Он приходил в восторг от всего, что сотворил Господь Бог. Лунный луч вдохновлял его, аромат цветка подсказывал ему новые стихи. У него была невероятная память. Все то, что он знал, что он сумел прочесть за свою короткую жизнь, было поистине изумительным».

К началу 1914 года Владимир превратился в весьма интересного юношу, в котором приятные черты лица сочетались с удивительным обаянием. Он вовсю наслаждался жизнью и вскоре стал известен среди «золотой петербургской молодежи». В январе на бале-маскараде у графини Клейнмихель Ольга Валериановна с удивлением услышала от многих, что ее сын здесь - самый привлека тельный, что он похож на «очаровательного принца, о котором мечтают девушки в волшебных сказках»






С наступлением Первой мировой войны князь Владимир, как многие русские юноши, преисполнился патриотического энтузиазма, который он часто выражал и в своих стихах. Однако надежды на быструю победу вскоре исчезли, а Россия, как и другие воюющие страны, оказалась втянутой в нескончаемый кровавый кошмар. В декабре 1914 года князь Владимир поступил в Императорский гусарский полк, а в феврале 1915 он уже отправился на фронт. В день своего отъезда он присутствовал на ранней литургии со своей матерью и сестрами. Кром них и двух сестер милосердия в церкви никого не было. Каково же было удивление Владимира и его семьи, когда они обнаружили, что эти сестры милосердия были сама Императрица Александра Феодоровна и ее ближайшая фрейлина Анна Вырубова. Императрица поздоровалась с Владимиром и подарила ему на путь маленькую иконку и молитвенник. Положение сына Великого Князя не ограждало Владимира от опасностей и жестокости войны. Несколько раз его посылали в опасные разведки, а пули и снаряды постоянно сыпались вокруг него. За храбрость он был пожалованъ военным орденом Анны 4-ой степени. Кроме того, ему было присвоено звание лейтенанта. Из письма к матери от 10-го Марта 1915 года:

"На прошлой неделе у нас была присяга новобранцев и — довольно, я скажу, неожиданно — наша офицерская. Все эскадроны собрались в коллоссальном манеже. Была дивная торжественная минута, когда эти сотни рук поднялись, когда сотни молодых голосов выговаривали слова присяги и когда все эти руки снова опустились в воцарившемся гробовом молчании — comme une mousson de force et d’energie fauchee par le silence. Охъ! Как я люблю такие минуты, когда чувствуешь мощь вооруженного войска, когда что-то святое и ненарушимое загорается во всех глазах, словно отблеск простой и верной до гроба своему Царю души.
Мамочка! Я в херувимском настроении после говения и придумал массу стихов. Как-то лучше пишешь после церкви — я это совсем искренно говорю — все мысли, все строчки полны кротостью тихого блеска восковых свечей, и невольно от стихов веет вековым покоем икон."


"Черные ризы", стихотворение Владимира Палея, в исполнении Сестер Сухумского Женского Монастыря.







"Я нисколько не претендую на то, что я лучше других, но, слава Богу, вы меня воспитывали в иных правилах, и людей я видал порядочных. Sapristi! Qu’il faut y regarder a deux fois, avant de faire quelque chose! Великое дело — воспитание и как чувствуется абсолютное отсутствие его у нашей «jeunesse doree». Я думаю, это зависит от того, что все слои общества, исключая аристократию, которая в это время в носу ковыряла и бегала за Лукой Непутевым, поднялись на одну ступеньку — но, конечно, только со стороны материальной и внешней. Духовная осталась по-прежнему слегка хамоватой, слегка добродушной и в общем гнусной! Изредка встречаются милые люди — но где же? Aux deux extremes: это или славный сын беднейшего полковника Семгевского или персидский принц! Все остальное — брр! Но все таки, я думаю, можно жить счастливо, разбираясь в людях и главное имея за собой таких двух ангелов-хранителей, как вы, мои родные, которые, я это знаю и чувствую и глубоко ценю, никогда никому не дадут в обиду своего офицерика!"

Игумен Серафим, также находившийся в это время на фронте, много лет спустя описывал его как юношу, чьи
«…статная фигура, прекрасные задумчивые глаза, детское простоду шие и редкая учтивость моментально вызывали к нему любовь и уважение окружающих».


В окопах Владимир продолжал писать, и наравне со многими стихами о любви и былых воспоминаниях, его поэзия стала отображать страдание и разруху, приносимую войной, самоотверженную работу сестер милосердия и смерть дорогих собратьев по Пажескому Корпусу. Он также перевел на французский язык известный поэтический труд Великого Князя Константина Константиновича «Царь Иудейский». К сожалению, текст произведения никогда не был напечатан в России и был утерян во время революции.

В приходе революции князь Владимир Палей увидел приближение антихриста. 1-го Ноября 1917 года он записывает в дневнике о расстреле одного священника в Царском Селе и продолжает: «Но что может быть хуже расстрелов, служба церковная в Царском запрещена. Разве это не знамение времени? Разве не ясно, к чему мы идем и чем это кончится? Падением монархий, одна за другой, ограничением прав христиан, всемирной республикой и — несомненно! — всемирной же тиранией. И этот тиран будет предсказанным антихристом... Невеселые мысли лезут в усталую голову. И все таки светлая сила победит! И зарыдают гласом великим те, кто беснуется. Не здесь, так там, но победа останется за Христом, потому что Он — Правда, Добро, Красота, Гармония».

4-го Марта Владимир отправился в ЧК Петрограда. Его принял Урицкий, который сдлал поэту наглое предложение: «Вы подпишите бумагу о том, что Вы перестанете считать Павла Александровича Вашим отцом, и тогда сразу станете свободным; в противном случае Вы подпишите вот эту другую бумагу, которая будетъ означать изгнание».
Это был последний билет на жизнь, но князь Владимир был человеком принципа. Несмотря на то, что он кипел от негодования, он ничего не ответил, лишь пристально посмотрел на большевицкого комиссара. На лице князя Урицкий увидел такой полный упрека и презрения взгляд, что он резко сказал: «Ну, ладно, тогда, уж если так, то подпишите бумагу об изгнании».

5-го Мая, в день своего ангела, княгиня Палей получила поздравительную телеграмму от своего сына, в которой князь Владимир также сообщил, что он и его соузники переводятся в Алапаевск, маленький городок с грязными немощенными улочками, разположенный в 120-ти км от Екатеринбурга. Изгнанники прибыли в Алапаевск 7-го Мая.

В июне, в преддверии их убийства, царственные узники были подвержены строжайшему тюремному режиму. Алапаевские большевики не убили преданных слуг узников, но заставили их покинуть Алапаевск. Верный камердинер князя Владимира взял с собой последнее его письмо к родителям, в котором он описывал страдания и унижения, испытываемые царственными узниками в Алапаевске, но где он отмечал и то, как его вера вселяла в него мужество и надежду. Он также написал: «Все, что меня раньше интересовало, — те блестящие балеты, та декадентская живопись, та новая музыка, — все теперь кажется тупым и безцветным. Я ищу правду, настоящую правду, я ищу свет и добро...»

17-го июля в полдень к узникам явился чекист Старцев с группой рабочих-большевиков, отослал всю стражу, отобрал у изгнанников их последнее имущество и объявил им, что ночью они будутъ перевезены в другое место, находящееся въ 10-ти верстах от Алапаевска. На самом же деле большевики намеревались отвезти их к заброшенной и полузатопленной рудной шахте близ деревни Синячиха, которая была выбрана местом убийства. На дне шахты была яма, называемая Нижнеселимской, глубиной метров в 11, в которой тела нескоро были бы обнаружены.

Наступило 18-ое июля — день Ангела Великого Князя Сергея. По прибытии узников заставили пройти несколько сот метров от повозок. Великая Княгиня Елизавета пела по дороге песнопения. Их сбрасывали по одному. С завязанными глазами и со связанными за спиной руками, узники не могли защищаться от побоев или стараться бежать. Великий Князь Сергей, возможно, сделал последнюю попытку к сопротивлению, т.к. ему выстрелили в голову. Спустя много месяцев после убийства, вскрытие тел показало, что несмотря на побои, жертвы были еще живы, когда их сбросили в шахту. У всех были сильно травмированы череп и мозг. Князь Владимир и князь Игорь были без сознания после своих ранений, которые были особенно тяжелыми.

Свидетельство убийцы Рябова подтверждает предположение, что жертвы оставались живыми после того, как были сброшены в шахту, и дает представление о жестокости палачей:
«Сначала мы подвели Вел. Княгиню Елизавету к шахте Сбросив ее в шахту, мы в течение некоторого времени слышали как она барахталась в воде. Затем мы сбросили и инокиню Варвару за ней. Опять мы услышали плеск воды и затем голоса двух женщин. Стало очевидно, что вытащив себя из воды, Вел. Княгиня также вытащила и свою спутницу. Тогда, не имея другого выхода, мы сбросили туда и всех мужчин.
Никто из них, по-видимому, не утонул и не захлебнулся в воде, и через некоторое время мы снова могли слышать почти все их голоса. Тогда я бросил туда гранату. Она взорвалась, и все было тихо... Мы решили немного подождать. проверить, если все они
погибли. Вскоре мы услышали разговор и едва слышный стон. Я бросил туда еще одну гранату. И что же вы думаете — из-под земли мы услышали пение! Я был объят ужасом. Они пели молитву «Спаси, Господи, люди Твоя!» У нас больше не было гранат, однако невозможно было оставить дело незаконченным. Мы решили завалить шахту сухим хворостом и зажечь его. Сквозь густой дым еще долгое время продолжало доноситься до нас их пение...»

Совершив убийство, большевики цинично объявили, что князья были похищены из Алапаевска группой неизвестных лиц. Весть о «побеге» была напечатана в большевицкой прессе Петрограда, и в течение еще целого года семьи жертв верили, что князья живы и находятся где-то в Сибири, и усердно ждали вестей от них.
Но князь Владимир Палей и его со-узники ушли навсегда, став жертвой массового побоища, которое начинало охватывать всю Россию и от которого в конечном итоге погибли миллионы людей на протяжении мрачного 20-го столетия. 5/18 июля 1918 г. русская литература также потеряла одного из своих самых многообещающих поэтов.

В ноябре 1981 г. Русская Православная Церковь Заграницей прославила Царя Николая Второго и его семью, вместе со всеми Новомучениками, которые были убиты во время революции или за время советской власти, включая и жертв алапаевского злодеяния.

Хорхе Саэнс Карбонель "Поэт из рода Романовых".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments