Jogan Hainkel (teo_tetra) wrote,
Jogan Hainkel
teo_tetra

взгляд на запад

Оригинал взят у gallago в взгляд на запад

Современная Западная Европа близка к предсказанному ещё в начале XX века мыслителями консервативно-революционной направленности закату - она не является производителем новых духовных смыслов, поэтому избрание её в качестве цивилизационного ориентира, образца развития и для России, и для Украины представляется весьма сомнительным и одновременно симптоматичным: такая "европейскость" является квинтэссенцией "современного мира" эпохи "Последних Времён", всеохватывающим и всепроникающим либеральным дискурсом.

В системе современных информационных коммуникаций подобная "Европа" является умело раскрученным "брендом", за которым не стоят ожидаемые смыслы. Фактически главные современные европейские демократические ценности - права человека, правовое государство, рыночная экономика, открытое общество - не более чем симулякры, виртуальные образы без онтологического наполнения, обозначения без обозначаемого. Претендуя на общемировую универсальность и исключительность, европейские ценности создают имидж западноевропейского цивилизационного сообщества как локомотива человечества и помогают ему решать разнообразные манипулятивные политтехнологические задачи.

Впрочем, осмысление западноевропейской культуры с неизбежностью приводит к выводу о том, что Европа внутренне вовсе не едина и необходимо говорить именно о двух Западных Европах, существующих на одной земле, но сильно разнящихся по большинству ментальных установок.

К примеру, с одной стороны есть св. Франциск Ассизский, с другой стороны - св. Фома Аквинский, с одной стороны - Паскаль, с другой - Декарт, с одной - Жозеф де Местр, с другой - Вольтер, с одной - Эрнст Юнгер, с другой - Ремарк, с одной - юрист Карл Шмидт, с другой - также юрист Ганс Кельзен, с одной - Юлиус Эвола, с другой - Карл Поппер, с одной - Жан Тириар, с другой - Жак Атали. Будто бы в одни времена жили, в одних странах, но какие же между ними бездны! С одной стороны - Европа, хранящая память о гибеллинском идеале Священной империи, Европа средневековых рыцарских орденов и более поздних инициатических и герметических организаций, с другой стороны - Европа Реформации и Просвещения, Европа еретических сект и политических партий, Европа МВФ, Всемирного банка, Римского клуба, Тринитарной Комиссии, Европа "Золотого миллиарда". С одной стороны - континентальная геополитика "серединной Европы", с другой - "евроатлантики". Различия между обозначенными ликами Европы объясняются не просто доминированием тех или иных идеологических или общекультурных тенденций. Здесь речь идёт именно о различной онтологической основе, о концептуально противоположных ориентациях в бытии.

Точнее было бы говорить о наличии или отсутствии такого компонента, как сакральная вертикаль (термин Вадима Цимбурского), то есть религии и идеологии, которые соотносят культуру, геополитику и социальную практику с высшей трансцендентной реальностью. Кстати, современное понятие Европы конструируется именно в момент надлома "сакральной вертикали" - в эпоху "Осени Средневековья", в процессе перехода от традиционного общества к постсакральному, от "универсальной духовной Империи" к системе суверенных национальных государств.

Отсюда следует главная нетождественность этих "двух Европ" - различное понимание человеческой природы, человека как такового. В одном случае имеет место "антропологический максимализм" - человек рассматривается как сотворённый по образу и подобию Божьему, следовательно, способный к созиданию, к максимальной реализации духа, к трансцендентным состояниям, к обожению. Это мистическая Европа напряжения духовных сил, Европа иерархий, Европа средневековых рыцарей и консервативных революционеров XX века.

В другом случае речь идёт об "антропологическом минимализме": человек представлен прежде всего как проводник низших иерархических уровней своей внутренней организации, как неспособный к единению с Богом, как абсолютно самодовлеющее и закрытое для самых высоких интуиций существо. Это Европа гуманизма и ренессансного искусства, картезианской логики и просветительского рационализма, позитивизма, либеральной идеологии, индивидуализма, мондиалистских теорий и глобализма.

Западноевропейскую культуру в целом, её ключевые тенденции и конфликтные переломы можно рассматривать как постоянную борьбу этих двух начал - максималистского и минималистского, в результате которой в конечном итоге победило последнее. Именно с этим обстоятельством и связано размывание и исчезновение "сакральной вертикали".

Однако, по всей вероятности, Европа была изначально обречена на доминирование в её культурно-цивилизационном пространстве именно минималистских тенденций, что предопределено, помимо прочего, метафизическим несовершенством некоторых гносеологических основ европейского максимализма. Так, например, западноевропейский мир остался по большей части невосприимчив к неоплатонизму, к идее энергийного обожения. Свою роль тут сыграл и изначально присущий западноевропейской цивилизации высокий коэффициент энтропийности.

Интересно, что распространённые в российском восприятии образы Европы довольно чётко дифференцируются в зависимости от того, идёт ли речь о Западе как таковом либо же о той или иной конкретной западноевропейской стране. В принципе Запад - категория для нашего восприятия a priori отрицательная (исключая специфическое сообщество русских либералов-западников), связанная то ли с чужим цивилизационным влиянием, то ли с вражеской военной агрессией и геополитическим давлением, то ли с профанизмом современного мира и материалистичностью и бездуховностью общества потребления - все эти оценки изначально укоренены в сакральной географии. А вот образ той или иной конкретной западноевропейской страны, наоборот, воспринимается российским сознанием чаще a priori положительно:подчёркиваются общие с русской культурные черты, традиционалистские и сакральные мотивы, созвучие исторических судеб, отличие такой страны от остального Запада.

Например, преимущественно положительно понимается Германия: оказывается, что для российского восприятия она не совсем Европа, что германское влияние выстроило послепетровскую российскую государственность, предопределило всю русскую и другие славянские культуры, да и сами немцы немало набрались от ассимилированных полабских словен.

Аналогично воспринимается и Франция, эталон Европы: оказывается, что по всем характеристикам она очень близка к Российской империи, что недаром российское дворянство разговаривало по-французски, что французской геополитической доминантой является именно континентализм. Оказывается, что Франция - это не только страна Просвещения и революции 1789 года, но и страна Паскаля, Жозефа де Местра и Рене Генона, а Бельгия - Метерлинка и Жана Тириара с его трансконтинентальным суперпроектом "Большой Европы" от Дублина до Владивостока.

Испанию, оказывается, с Россией объединяет давнее влияние азиатской культуры, откуда и почти симметричное представления о евро-азиатском синтезе, а также доминирование экзистенциально насыщенных культурных реминисценций, вплоть до прямой параллели Гарсиа Лорка - Сергей Есенин.

Италия - это вообще духовная родина половины русской художественной богемы, страна Данте, Петрарки, Юлиуса Эволы. Считается, что итальянский национальный характер, принципиально отличный от немецкого или французского, более всего похож на русский.

Даже островная Англия, которая по всем признакам должна быть наиболее чуждой для России как изначальный генератор идеологии англосаксонского мессианизма и геополитики атлантизма, оказывается симпатичной и близкой российскому сознанию своим консерватизмом и уважением к традициям, в том числе к монархии; русские консерваторы XIX века (даже славянофилы!) едва не поголовно были "англоманами".



Вся статья   http://www.nationalism.org/library/publicism/okara/okara-what-europe.htm

Tags: naci не naci.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments