Jogan Hainkel (teo_tetra) wrote,
Jogan Hainkel
teo_tetra

Украинское лето и российская зима (продолжение)

Оригинал взят у slawademin в Украинское лето и российская зима (продолжение)

Брат Виталий сопроводил нас в штаб-квартиру Братства, причём он специально поехал через весь центр Киева, где на Майдане, совсем ещё недавно шли революционные бои, в которых братчики принимали самое активное участие. Впрочем, воевали они не только в Киеве, но и зоне АТО на Донбассе в батальоне св. Девы Марии, созданном Братством Корчинского. Штаб Братства располагался в подвальном помещении, которое было отвоёвано во время противостояния на Майдане. Дмитро внешне ничем не отличался от того Корчинского, которого мы привыкли видеть на экранах ТВ и компьютерных мониторах. Перед нами сидел вполне состоявшийся общепризнанный и во многом весьма влиятельный политик, идеолог и один из лидеров украинского национализма. Честно говоря, мы даже немного опасались встретить надменно-воинствующего бендеровца-русофоба, каким его частенько представляли различные СМИ, уже приготовившись к натянутому и нелицеприятному разговору, но к нашей вящей радости мы увидели перед собой очень приветливого и радушного хозяина, который угощал нас черешней и благосклонно относился не только к нам, представителям Московского Братства, с которым они давно и плодотворно сотрудничают, весьма уважительно и высоко отзываясь о нашем священнике о.Романе, но и ко всем русским вообще, для которых Кремль, как и для украинцев оставался врагом номер один. Если у кого-то из нас до этого момента и были ещё хоть какие-то сомнения относительно украинских националистов, то после этой знаковой встречи они раз и навсегда развеялись. Мы говорили обо всём, прекрасно понимая друг друга. Я вспомнил и зарубежного митрополита Агафангела, у которого когда-то окормлялся Корчинский, и нашего Иванова-Сухаревского, с которым тот вёл переговоры в середине 1990-х гг. Упоминание этих имён вызвало улыбку у Дмитрия и неподдельный интерес у священника Братства, который чуть позже присоединился к нашему разговору, живо интересуясь церковной жизнью на Московщине. Между нами не было и не могло быть недомолвок, по всем вопросам мы находили с ними общий язык. Корчинский и его братия весьма сокрушались по поводу того, что им не удалось предотвратить недавно прошедший в Киеве гейпарад, не удалось собрать и задействовать для противостояния все здоровые национальные силы, не удалось того, что удалось чуть раньше нашим православным братьям в Грузии, где на улицы Тбилиси вышли толпы мирян и духовенства, преградившие путь гомосекам, которые и там пытались провести своё толерастическое шествие. С большим интересом Корчинский отнёсся к переданным Братству книгам, среди которых была и его брошюра на русском языке. Особенно внимательно он просматривал мой сборник статей «Хазароссия». Нас и представителей нашего Московского Братства глава Киевского Братства пригласил принять участие в международной конференции, посвящённой вопросам национальной независимости и осуждению большевизма, которую они предполагали провести грядущей осенью или зимой. Помимо всего остального я поинтересовался ещё и тем, окажут ли они в случае чего помощь беженцам из РФ, которые в любой момент могут появиться в результате преследований, смогут ли они помочь обосноваться в Украине, т.е. найти жильё и еду на первое время нашим братьям. Ответ был положительным и другого ответа мы и не ждали. После трёхчасового разговора, обменявшись координатами, мы оставили штаб-квартиру Братства и направились в сторону Львова, где должны были встретиться с ещё одним украинским националистом и передать ему часть книг. Но этой встречи так и не произошло, поскольку по оплошности все экземпляры нашей литературы я оставил у Корчинского в штабе. Впрочем, когда я спохватился и понял, что возвращаться с полдороги безсмысленно, тут же созвонился с Дмитро и попросил его передать львовским собратьям те книги, которые им предназначались.
Во Львов мы приехали к вечеру и также как в Киеве ещё в пригороде попросили местного таксиста за небольшую плату показать нам какую-нибудь недорогую гостиницу. Он привёз нас в небольшой мотель на окраине города, где была автостоянка, но в самой гостинице мы не обнаружили не только ресторана, но даже скромного кафе. А поскольку мы проголодались, то решили поискать пропитание где-нибудь на стороне, разузнав у юной горничной, язык которой вернее её галичанский диалект, мы едва понимали, где поблизости можно купить еды. Скажу откровенно, впечатление от этой львовской окраины остались у меня и моих спутников не самые приятные. Как ни странно, но именно здесь почему-то запахло советчиной причём в прямом и переносном смысле. Татьяна, с которой мы вместе пошли искать кафе или магазин, сразу же сравнила этот район с пригородом Челябинска, где они раньше жила. Вокруг частные и весьма унылые домики, рядом трамвайные пути, а дальше серые многоэтажки, привычные для любой советской глубинки. Больше всего удивило нас то, что в воздухе стоял устойчивый неприятный запах прорвавшейся канализации и валявшийся мусор. Больше такого на Украине мы нигде не встречали. Здесь же впервые мы встретили хмурых нетрезвых мужиков, язык которых так и не смогли определить, праздно шатающихся возле подъездов или сидящих и пьющих пиво недалеко от магазина, который принадлежал к какой-то сети супермаркетов типа «Магнита» или «Пятёрочки». Трудно было увидеть в них уже полюбившихся нам добродушных украинцев. Также как у нас после 22 часов в этом магазине прекращали продажу спиртного и ещё закрывались отделы, где мы хотели купить украинское сало. И хотя мы просили отпустить нам необходимые продукты, всё было тщетно. Так и не добившись желаемого, купив лишь хлеба и колбасы, мы весьма удручённые отправились назад в гостиницу. Но по дороге нам попалась торговая палатка, где упитанная продавщица пошла нам навстречу, отпустив бутылку горилки, но только в два раза дороже. Миновав неприветливые взгляды молчаливых хмельных завсегдатаев, которые странно реагировали на нас и на русскую речь, мы поторопились убраться восвояси, где прямо в номере по походному перекусили и легли спать.
Впечатления следующего дня были совершенно другими. Покинув мотель, мы приехали в центр Львова, посидели в кафе за чашкой душистого утреннего кофе, где нас обслуживали очень приветливые юные очень красивые официантки, говорившие на таком же едва понятном нам языке (западенская молодёжь изучает английский и любые другие европейские языки кроме русского), и затем пошли гулять по старому городу. Львов напомнил мне хорошо знакомые и так любимые мною прибалтийские города с обилием костёлов, храмов, средневековых улочек и красивых домов. Контраст неописуемый. Было ощущение, что из советской захолустной глубинки мы очутились вдруг в центре цивилизованной сверкающей своей красотой Европы, где на каждом углу располагались небольшие кофейни, пивные бары, ресторанчики, магазины с сувенирами. Где по брусчатке неторопливо прохаживались приезжие туристы (россиян среди них не было), а между ними сновали всевозможные зазывалы, раздававшие рекламные проспекты. Где музыканты в национальных гуцульских костюмах играли на необычных инструментах. Утомившись (больные ноги давали о себе знать), я присел на ступеньки какого-то магазинчика, и ко мне тут же подошла беременная или якобы беременная цыганка, которая начала клянчить деньги. Не успел я ответить, как рядом с нами остановилась местная хорошо одетая пожилая дама, которая по-украински начала отчитывать попрошайку и в конце концов прогнала её прочь, продемонстрировав тем самым заботу о гостях и участие в соблюдении общественного порядка. Купив вышиванки и другие забавные сувениры, например, чашку с Бандерой и символикой УПА, флажки, ленты, наклейки, значки с украинскими символами, туалетную бумагу с Путиным и сопутствующим текстом: «ла-ла-ла», т.е. всё то, что сложно перевести через украинско-российскую границу, мы покинули этот замечательный «город контрастов», оставив о нём противоречивые воспоминания.
Далее наш путь лежал в Закарпатье, где мы тоже никогда не были и поэтому очень хотели бы побывать. Скажу наперёд, именно здесь нам понравилось больше всего. Наши приключения на пути по горам Карпатским до Ужгорода я уже описывал. Поэтому расскажу, вкратце про впечатления во время нашего пребывания в этом старинном почти приграничном европейском городе и о нашей дороге обратно вглубь Украины. На въезде в город, который называют «окном в Европу», в глаза нам бросилась надпись на огромном рекламном щите: «Крим - це Україна!» Окраина города была безлюдной видимо из-за жары и походила больше на большое и хорошо ухоженное село с частными аккуратными домиками, покрытыми в основном красной черепицей и утопающими в зелени и цветах. Цветов на приусадебных участках, причём разнообразных сортов (одних роз несколько видов) было намного больше, чем овощей и фруктов. Не сразу мы смогли найти в Ужгороде гостиницу с автостоянкой, хотя там их было предостаточно. Дело в том, что мы приехали как раз в тот день, когда повсюду проводились школьные выпускные вечера и свадьбы, о чём нас сразу и предупредили любезные и очень красивые девушки работницы местных гостиниц, которые прекрасно говорили по-русски и весьма безпокоились о нашем спокойствии и приятном времяпровождении. Конечно, шумное веселье молодёжи на всю ночь уставшим от дороги совсем не молодым гостям было бы явно некстати. Наконец мы нашли в укромном местечке рядом с горной речкой подходящую не очень дорогую уютную гостиницу, вблизи которой располагались все необходимые объекты питания. После поселения первым делом мы все кроме инока Петра отправились на берег реки (возможно это была центральная река Уж либо её притоки Уг или Убля), который был заполнен местными жителями, отдыхающими в выходные дни, которые говорили по-украински, но на вполне понятном нам диалекте, но с нами общались по-русски. На удивление вода в этой быстрой горной мелководной речушке была почти горячей, поэтому охлаждаться нам пришлось в душе в номерах. Приведя себя в порядок, мы всей компанией направились в ближайший ресторан, где очень приветливые официантки предложили нам огромный выбор украинских блюд, которые мы решили попробовать почти все, запивая великолепной горилкой. После такого чревоугодия идти куда-либо не хотелось, да и было уже поздно. Познакомиться с городом мы решили на следующий день, проведя остальное время, лёжа у телевизора. Кстати, об этом стоит сказать особо. За время нашего недельного пребывания в Украине по национальному ТВ, ни в новостях, ни в телепередачах, ни разу мы не услышали про Россию или про тех, кто ею управляет, ни плохого, ни хорошего слова. Говорилось обо всём, о мировых новостях и украинских проблемах и ни одного слова про РФ, будто её вовсе не существовало. Что очень нас удивило, поскольку нам было с чем сравнивать. Ведь по российскому зомбоящику дни на пролёт телезрители слышали нескончаемые самые паскудные слова в адрес Украины и её руководства, которое обвинялось во всех мыслимых и немыслимых грехах. Лишь иногда, когда по украинскому ТВ речь заходила о кровопролитной войне на Донбассе (например, именно в эти дни сообщили о гибели оперного певца Василя Слипака, который поменял парижскую сцену на окопы), тележурналисты и участники теледебатов упоминали российских оккупантов и агрессоров, помогавших местным террористам строить пресловутый «русский мир». Этот мир они называли Калымским союзом, в который никто из украинцев даже те, которые плохо относились к Евросоюзу, уже не хотели возвращаться никогда. Иначе говоря, никакого негатива в адрес русского народа и даже совсем не русской страны РФ, которой продолжали править кремляди (новые большевики и чекисты), с телеэкрана Украины не было и в помине. Украинское население в отличие от россиянцев не озлобляли, не настраивали против соседнего народа, не науськивали и не внушали к нему отвращение и злобу.
Утром следующего дня мы отправились в центр Ужгорода, который отличался от Львова некоторой провинциальностью, хотя в нём также было много храмов и старинных зданий. На рынке и возле него толпилось полным-полно народа, одни продавали по умеренным ценам самодельные колбасы, сало различного посола, различные виды мёда, сыр, молоко, яйца, овощи, фрукты, виноград, множество грибов и прочие вкусно пахнущие продукты питания, другие всё это покупали, торгуясь или без торга. Всего было так много, что мы невольно растерялись от подобного обилия вкуснейшей еды, которую накануне попробовали в ресторане, однако купили в дорогу самое необходимое лишь колбасу и сало, чтобы вдоволь наесться перед наступающим Петровским постом. В одном из магазинов дочь Михалыча Татьяна, которая давно задумывалась о переезде со своей семьёй из Московщины (она как и я хотела, чтобы дети учились и жили на свободе за пределами Совдепии), разговорилась с местной жительницей довольно интеллигентной внешности, по профессии риэлтор, которая откровенно рассказала нам о своём житие-бытие на Западной Украине. Разумеется, проблем у них хватало, как и везде. Это и маленькие зарплаты, и скачущие цены, и социально-экономическая нестабильность, и налоги, и многое, многое другое, однако в ней, равно как и в других украинцах, можно было увидеть нечто большее, чем все эти проблемы вместе взятые – это особый неповторимый дух свободы, который всё больше и больше в них проявлялся. Дух, такой незнакомый для основной массы подневольного населения РФ.
Мы не стали долго задерживаться в понравившемся нам Ужгороде, поскольку до конечного пункта назначения – славного приморского города Одесса дорога была ещё слишком длинной. Возвращаясь по уже знакомой нам трассе, идущей через Карпаты, мы остановились на одной из многочисленных стоянок, где местные жители продавали сувениры, грибы, мёд, домашнюю горилку разных сортов и прочие продукты, предлагавшиеся проезжающим автомобилистам. Здесь же нашему взору предстал некий слепой седовласый старец, который стоял возле дороги босой в сильно поношенном чёрном подряснике, расшитым цветными узорами, и с посохом в руке. Сначала мы подумали, что это обычный попрошайка, но разговорившись с ним, поняли, что были не правы. Приняв подаяние, он поблагодарил меня и спросил, откуда мы держим путь и кто мы, а когда услышал от меня: «во славу Божию», обрадовался как ребёнок. Оказывается он стоял там не просто так и не просто так собирал подаяние, а непрестанно молился о том, чтобы на месте, где располагалась стоянка и ресторан, был бы возведён в будущем монастырь. Ощупав пальцами моё бородатое лицо, он удостоверился в том, что перед ним его братья-христиане, с которыми можно говорить откровенно. Оказалось, что это не просто монах, а некий украинский катакомбный епископ, который стал приглашать нас в свою домашнюю церковь, где хранилось много святынь, некоторые из которых он готов был передать нам, например, частицы мощей. Это было очень неожиданное для нас приглашение, т.е. предложение посетить его жилище в горах явно не входило в наши планы дальнейшего путешествия на юг, до которого путь был не близким. Мы поблагодарили старца и вежливо отказались, хотя теперь понимаю, что напрасно, ибо Господь просто так безцельно не сводит людей на одной дороге. Слепец засуетился, не зная чем ещё нас порадовать и отблагодарить. Вдруг неожиданно он бухнулся на колени и припал к моим ногам, что меня сильно удивило и обескуражило. Его поступок моментально вызвал у меня ответную адекватную реакцию, я тоже встал перед ним на колени и низко поклонился старику со словами благодарности. Потом он неожиданно сказал, что коли так, он назовёт будущий монастырь в честь меня вернее в честь моего небесного покровителя Славко, то бишь Вячеслава Чешского. При этом он начал величать меня владыкой, что ещё больше смутило меня многогрешного. «Ну какой же я владыко, дорогой отче, ой, извините, владыко! Ведь я даже не инок, - залепетал я, не зная как следует реагировать на такой неожиданный поворот с его стороны. – Вот брат Пётр он действительно инок и ему скорее престало быть владыкой, нежели мне». Но старец будто не слышал моих слов, долго прощался, явно не желая нас отпускать, и в конце концов подарил свой посох-палку. Расставшись и колеся по Карпатским горам, я ещё долго удивлялся такой невиданной неподдельной любви, которая исходила от этого более чем удивительного и необычайно любвеобильного человека, я долго думал, что же значили его слова, но так ничего и не понял. Зато Михалыч (инок Пётр) сразу понял и дал следующее определение: «Быть тебе, Слава, видимо архиереем!»
Проехав горы и предгорье, мы вновь оказались в Галиции, только теперь уже ехали не по главной автостраде, а по небольшим провинциальным и в основном разбитым дорогам через небольшие города, поля и сёла Западной Украины, через Тернополь, Хмельницкий, Винницу, Немиров до Умани, где затем и свернули на главную отремонтированную трассу Киев-Одесса. Проезжая днём украинскую глубинку, где по пути следования нам редко встречались автомобили, местные жители с неподдельным интересом, любопытством и явным недоумением смотрели на нас, провожая взглядом несущуюся иномарку с российскими номерами, и думая, очевидно, откуда, мол, взялись эти москалики?! В этот день мы так и не доехали до Умани, решив где-нибудь переночевать. Уже стемнело, я утомился шоферить, да и все мы проголодались и хотели спать. Найдя место в одном из придорожных мотелей в каком-то небольшом городке, мы расположились на ночлег. Во время ужина, который нам любезно согласилась приготовить горничная, к нам подсел и осторожно начал разговор хозяин гостиницы, оказавшийся большим патриотом своей страны. Во-первых, он не сразу поверил, что мы из России, не смотря на предъявленные нами паспорта и номера автомобиля, во-вторых, очень удивился тому, что мы просто без всяких проблем проехали почти всю Украину и нас никто не остановил, не заподозрил в нас путинских лазутчиков-шпионов. И лишь после того, как понял, что перед ним друзья, искренне сочувствующие его родине, а не замаскированные враги-совки с великодержавными амбициями, он сразу повёл непринуждённый разговор, поведав много интересного своим заезжим гостям. Хозяин сетовал на то, что с некоторых пор сюда из России уже никто не приезжает даже его родственники, которые боятся бендеровцев, «распинающих русских детей на заборах», и что любые доводы его безсильны перед этим бредом зомбированных россиянцев. На следующий день я вспомнил его удивление относительно того, что нас никто не останавливал. На главном шоссе, куда мы выехали утром из мотеля, забыв в холодильнике шмат сала, и миновав Умань, на одном из промежутков дороги Киев-Одесса я разогнался так (до двухсот с лишним километров), что даже не заметил дорожных полицейских, которые меня едва успели остановить. Это было в первый и в последний раз за время всего нашего путешествия. Очень вежливый постовой сказал мне о превышении мною скорости и попросил документы. При этом у него не было никакого прибора, который бы мог зафиксировать скорость. Впрочем, его претензии с самого начала показались мне не очень уверенными и носили скорее предупредительный характер, т.е. это было скорее желание оградить меня от опасности, а не наказать. Тогда я уже знал, что в Украине проведена частичная люстрация и кардинальное реформирование органов внутренних дел, в которых по грузинскому образцу поменяли весь личный состав. В какой-то момент в полицию были привлечены молодые высокообразованные сотрудники, не испорченные совком, не коррумпированные, не зажравшиеся, не обнаглевшие, например, подобно прошлым даишникам. В отличие от российских гаишников, охотившихся на дорогах за своими жертвами-автомобилистами, с которых они в любой момент готовы были содрать три шкуры, придравшись к любой мелочи, а докопаться они могли даже до фонарного столба, украинские полицейские теперь вели себя по-другому. Если человек припарковался не в положенном месте, они подходили и вежливо просили его переставить машину. Могли остановить и попросить пристегнуть ремень, пожелав после этого счастливого пути. И так они вели себя во всём, заботясь прежде всего о порядке на дорогах, о соблюдении правил дорожного движения и о безопасности автомобилистов, а не о своём кармане. Видимо зарплат теперь им хватало для того, чтобы быть не шакалами на дороге, которых не любят и опасаются везде авто-владельцы, а заботливыми помощниками, которых любят и уважают в любой цивилизованной стране мира. Именно с таким постовым полицейским в данном случае и столкнулись мы. Извинившись за свою невнимательность за рулём, пообещав впредь строго следить за знаками и больше не превышать разрешённую скорость, мне довольно быстро и легко удалось уговорить его не выписывать штраф, отпустив нас, российских путешественников и паломников по святым местам, с миром. Больше нигде нас не останавливали, хотя и обращали внимание на российские номера.
Во второй половине дня мы добрались до Одессы, которая почти не изменилась с тех пор, как я побывал здесь в последний раз, а было это вначале 1990-х, когда я вместе Осиповым и Широпаевым приезжал по монархическо-патриотическим делам. Всё та же Дерибасовская, тот же Привоз, те же неунывающие одесситы, готовые поддержать любой разговор. Например, покупая в супермаркете мизерные креветки, похожие на семечки, я спросил одну колоритную даму с одесским акцентом: «Их что ловят здесь в Одессе?», на что она с усмешкой ответила: «Вы плохо думаете за Одессу», и принялась рассказывать о том, что у них есть уйма прекрасного и достойного внимания. У таксистов мы узнали, где лучше устроиться, чтобы отдохнуть у моря, и они посоветовали нам пригород в районе Фонтанки, куда мы и поехали. Там довольно быстро по совету местных жителей мы нашли подходящий дом со всеми удобствами и совсем недалеко от дикого пляжа, который пожилая русскоговорящая хозяйка сдавала отдыхающим. В нём мы и провели несколько дней, наслаждаясь днём морем, солнцем, а вечером овощами, фруктами, вкусным украинским пивом, вяленой рыбой (начался пост) и другими натуральными продуктами питания, о которых я уже писал. Так незаметно и радостно прошла неделя нашего путешествия по Украине, оставив неизгладимые впечатления и грустные воспоминания, появившиеся после украинского лета. Из Одессы, проехав снова весь Киев с юга на север, мы добрались до границы, где очень быстро прошли украинскую таможню и опять застряли перед российским шлагбаумом, где томились в ожидании сотни машин с украинскими номерами, создавших многокилометровую очередь. По совету украинских автомобилистов мы как россияне без очереди проехали в таможенную зону РФ, где нас опять проверяли, но уже не так тщательно (бандеровские сувениры не нашли, да и не искали). И через некоторое время мы были уже дома, окунувшись в российскую действительность. Первое, что сразу же бросилось нам в глаза – запущенные поля и патруль ДПС на обочине дороги недалеко от границы, где автоинспектор остановил автомобиль с украинскими номерами. Увидев этого жадного голодного шакала в погонах, наметившего для себя очередную беззащитную жертву, невольно вспомнился остановивший нас и отпустивший украинский полицейский. Пахнуло советским смрадом и мраком, словно из жаркого разноцветного лета мы снова очутились в холодной серо-коричневой зиме.                                                                                                                                     
Tags: ВЯЧЕСЛАВ КОНСТАНТИНОВИЧ ДЁМИН
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments