Jogan Hainkel (teo_tetra) wrote,
Jogan Hainkel
teo_tetra

Украинское лето и российская зима

Оригинал взят у slawademin в Украинское лето и российская зима

Ещё на Пасху мы договорились с иноком Петром (Михалычем) если будем живы, проехаться летом по просторам Украины, чтобы своими глазами увидеть, как живут близкие и родные нам украинцы без диктатуры и опеки Кремля. Такое путешествие было сопряжено с определёнными сложностями. Как известно, после оккупации Крыма и начавшейся войны на Донбассе, уже начиная с весны-лета 2014 г. далеко не все граждане РФ (прежде всего мужчины) могли просто так свободно как прежде пересекать российско-украинскую границу. Кое-кто из нашей катакомбной братии неоднократно пытался это сделать в 2014-2015 гг., но их чаще всего заворачивали обратно, причём не только российские, но и украинские пограничники или таможенники. Видимо, слишком много было желающих повоевать в зоне АТО, как на той, так и на другой стороне, а это явно не устраивало ни тех, ни других государственников. И так чтобы как-то ограничить поток добровольцев, в основном мужчин призывного возраста, границу стали тщательно фильтровать обе стороны конфликта. Не смотря на то, что я и Михалыч далеко не молодые мужчины, в которых трудно усмотреть потенциальных бойцов, мы, тем не менее, решили подстраховаться, т.е. обзавестись приглашением. Не смотря на чинимые препоны, некоторые хорошо знакомые нам катакомбники и казаки всё-таки перебрались в эти годы на Украину, влившись в ряды национального сопротивления. Одним из них был наш бывший инструктор в детском казачьем лагере «Святица» Мирон К., воспитывавший и моих сыновей, к которому мы и обратились за помощью, зная, что он обретается в Киеве. Мирон быстро откликнулся на нашу просьбу и вскоре прислал официальное приглашение с печатью от имени некой украинской организации, которая якобы в конце июня в начале июля намеревалась провести международную конференцию и поэтому приглашала нас в качестве независимых журналистов. И вот в конце июня на собственном автомобиле вместе с дочерью и внуком Михалыча мы отправились в сторону границы в Брянскую область. Внук Саша как подросток также не смахивал на бойца, а тем более его мама, что придавало нашей путешествующей компании вполне мирный вид. С собой я прихватил целую коробку нашей литературы, где помимо моих книг и книг о. Романа были изданные Опричным Братством на русском языке брошюры украинских националистов Дмитро Донцова и Дмитро Корчинского, которые я должен был передать нашим единомышленникам за границей Мордора-Чекистана на освобождённой территории Руси-Украины. Подъехав к границе, мы обнаружили огромную очередь автомобилей в основном с украинскими номерами, как легковых машин, так и грузовых дальнобоев, которые выстроились в один ряд в ожидании обязательной проверки в двух таможенных зонах. Узнав от украинских водителей о том, что на территории Украины необходима страховка на автомобиль на время нашего пребывания там, было решено заранее её оформить здесь же до пересечения границы. На жаре под палящим солнцем мы простояли так несколько часов в томительном ожидании. Как нам показалось виной тому были исключительно российские чинуши, т.е. пограничники и таможенники, которые будто специально тормозили процесс досмотра и оформления документов. Кстати, такое же впечатление сложилось у нас и на обратном пути, когда мы возвращались «домой». Поскольку украинскую зону досмотра мы прошли всего за 15 минут, а в зелёной зоне РФ простояли около часа, и это не смотря на то, что нашу машину с российскими номерами пропустили без очереди, состоящей только из автомобилей с украинскими номерами, въезжавшими в РФ. Хорошо, что Михалыч как бывший пограничник (в 1960-х он служил на советско-китайской границе как раз во время вооружённого конфликта на острове Даманский) заранее рассказал нам о том, как правильно следует вести себя при пересечении границы, чтобы избежать всяческих подозрений, недоразумений и прочих ненужных претензий. Если бы не его дельный совет-инструктаж я наверняка взорвался бы, проявив своё негативное отношение к совковой системе прохождения погранзоны. А так к моему удивлению всё прошло более-менее гладко, так как вежливая улыбка не сходила с наших лиц. Пройдя, наконец, российскую зону, выскочив из цепких лап российских чинуш, мы оказались на украинской территории в руках украинских чиновников, где мы как раз и опасались больше всего нежелательных придирчивых вопросов и того, что нас могут развернуть на 180 градусов. Однако наши опасения оказались напрасными. По большому счёту не потребовалось даже официальное приглашение, которое я вынул и держал в руке, намереваясь предъявить его в первую очередь. На него взглянули лишь мельком. Главным образом спрашивали о том, куда и зачем мы едем, не вдаваясь ни в какие детали. Я сказал, что вместе с друзьями хотим, во-первых, принять участие в работе конференции в Киеве, куда нас пригласили единоверцы, во-вторых, проехаться по святым местам, а потом отдохнуть где-нибудь на черноморском побережье. Всё это было воспринято с пониманием, хотя особой радости от наших планов мы у них не заметили. Больше всего украинских пограничников заинтересовали книги, которые мы везли с собой. Один из них, как мне показалось, участник АТО, долго листавший и читавший анонсы моих книг «Хазаросия» и «Благодать крови», оказался весьма разговорчивым. Просмотрев почти весь ассортимент ввозимой мною литературы, узнав к тому же о том, что я являюсь автором некоторых книг, он решил немного подискутировать со мной. Украинский пограничник оказался на удивление сведущим образованным человеком, в двух бородатых россиянах он быстро распознал православных христиан, но не отмороженных и высокомерных великодержавных шовинистов, которые чаще всего называют себя православными людьми, а приветливых и добродушных людей, уважающих незалежность Украины. Во время нашего недолгого разговора на социальные и религиозные темы в его глазах можно было увидеть любопытство и неподдельный интерес. Отдавая просмотренную литературу, он многозначительно кивнул головой, мол, всё понятно, Бог в помощь. Это было первое, что удивило и обрадовало нас, из череды того с чем мы в дальнейшем столкнулись на освобождённой от большевизма Неньки-Украине.    
Мы ехали по трассе, где сначала почти не было поселений, лишь поля и редкие лесочки. Первое, что невольно бросалось в глаза – это ухоженная земля, повсюду засеянная разными сельскохозяйственными культурами. Кругом одни поля, очень похожие на лоскутные одеяла, стелившиеся до горизонта. Светло-зелёные пшеничные полосы этого одеяла сменялись ярко-жёлтыми полосами гречихи, за ними шли тёмно-зелёные поля кукурузы, ржи и каких-то других культур, вершки которых колосились разными цветами радуги, и почти белым цветов, и фиолетовым, и другими оттенками зелёного и жёлтого цвета. Но больше всего радовали глаз посевы знаменитых украинских подсолнухов, лепестки которых горели словно огонь на безкрайних просторах. Это был разительный контраст с российскими полями. В России как известно вдоль дорог почти ничего не растёт, кроме бурьяна и лопухов. Только вблизи трассы эти сорняки стригут, чтобы хоть как-то облагородить дороги, а на самих полях всё давным-давно запущено, как и само сельское хозяйство, которое уже на грани исчезновения. Особенно неприглядная картина запустения и безхозяйственности наблюдается в центральных и северных областях РФ, по которым мне время от времени приходилось ездить. Лишь на юге, например, на Кубани ещё обрабатывались и засевались поля, а в остальных колониях Московии это стало большой редкостью. Совершенно другая картина предстала на Украине, которая нас приятно удивила. Не смотря на старые залатанные дороги с некошеной придорожной травой и множество недостроенных дорожных развязок и мостов по пути нашего следования (советское прошлое всё ещё давало о себе знать), явно не богатые украинцы, тем не менее, производили впечатление заботливых добросовестных хозяев. Мы видели не только тщательно обработанные, бережно ухоженные поля, свидетельствующие о развитом сельском хозяйстве, которое украинцы подняли на должный уровень (такую картину мы наблюдали повсеместно, пока путешествовали по Украине, и на Киевщине, и в Галиции, и в Закарпатье), но дивились также и продуктам питания, которые мы употребляли во время пути. Помидоры были настоящими помидорами не только по вкусу, но и по запаху, огурцы были огурцами, молоко, мясо, яйца и т.д. поражали своей натуральностью и давно забытым вкусом. Кстати, всё это было для нас не впервой. В прошлые годы до захвата Крыма, когда мы ездили туда на отдых или на киносъёмки, то не переставали удивляться уже тогда качеству продуктов питания и смешным ценам на них. Именно Крым оставил у меня неизгладимые впечатления о неповторимой украинской еде. Кто хоть раз попробовал знаменитый борщ со шкварками, сало разнообразного посола или галушки (про горилку я уже и не говорю) никогда этого не забудет. Но всё это к сожалению осталось в прошлом. После захвата, путинизации и деукраинизации Крыма, во-первых, все уважающие себя русские люди перестали ездить в «нашкрым», во-вторых, и продукты, и цены на них изменились там явно в худшую сторону. И вот теперь во время нашей летней продолжительной поездки по Украине, вкусные украинские продукты питания вновь напомнили о себе. Как ни странно, но я вспомнил детство, те годы, когда люди хоть и не доедали, но питались натуральными продуктами. Ведь советский агропромышленный комплекс ещё не был подвержен тотальной химизации, и поэтому произведённые продукты имели свой естественный вкус и запах. Я не ностальгирую по совку, но в те далёкие времена, когда всё было дефицитом, еда не была или почти не была фальсифицированной, не было искусственно-мясистых кур, сыра похожего на мыло, овощей, напоминающих траву и других подделок, дающих большие барыши нынешним российским производителям при минимальных затратах. Очевидно, на Украине приоритетными стали другие ценности, а именно качество и забота о людях, а не мир чистогана, присущий госкапитализму Китая и России, что говорит о многом. В общем было с чем сравнивать.
Наша первая остановка была недалеко от границы на автозаправке, где мы приобрели сим-карту для мобильника и узнали о том, где выгоднее поменять рубли на гривны. Ни там, ни где-либо ещё во время нашего путешествия мы не встретили никакой вражды или какого-то скрытого недоброжелательства со стороны украинцев. Наоборот, везде нас встречали улыбками, искренней добротой и неподдельной заботой. Конечно, и там были люди по-разному настроенные к москалям, но нам на всём пути встречались лишь простодушные, отзывчивые, приветливые доброхоты. И это не смотря на то, что наши страны фактически уже давно находились в состоянии войны, т.е. между ними уже выросла огромная стена вражды из крови, слёз и стонов, о которых на Украине невозможно было забыть. Можно было понять тех, кто явно или тайно недолюбливал москалей (хотя мы к ним относились лишь формально согласно паспорту), поскольку потери с украинской стороны были огромными. Погибших героев люди со слезами на глазах встречали, стоя на коленях и склонив знамёна, растянувшись вдоль дорог на несколько километров. Их хоронили со всеми военными почестями, с салютом и гимном. Об украинском гимне следовало бы сказать особо, поскольку это единственный гимн, согревающий душу любого истинного казака. А в России про кровь и смерть путинских солдат почти никто не знал и не говорил, потому что по официальной версии вооружённые силы РФ не принимали участия в военном конфликте. Но при этом российские солдаты, поддерживавшие донбасских хохлофобов-колорадов (без них, без их техники и боеприпасов они не продержались бы и недели), также гибли на поле брани и тоже в большом количестве. Когда близкие получали в России цинковый гроб с «грузом 200», власти выплачивали им щедрую компенсацию за использованное пушечное мясо, советуя при этом помалкивать, скрывая очевидные факты. Даже при Брежневе во время агрессии в Афганистане не было такого цинизма. Про погибших и раненых «афганцев» хотя и говорили, но всё-таки не скрывали так тщательно присутствие военного контингента и тем более не платили родственникам за молчание. Где бы мы ни были и с кем бы мы не общались, почти всегда местные жители вспоминали то или иное число погибших героев из их города или посёлка, которые сложили свои молодые головы, защищая свою родину от российских агрессоров на Донбассе.
И хотя на лобовом стекле нашего автомобиля висел небольшой флаг Украины, говорящий о нашей лояльности и симпатии к этой стране, думаю, совсем не из-за него украинцы были благосклонны к нам. Не раз мы удивлялись тому, как простые люди начинали нам помогать, либо объясняя как проехать в нужное место, либо размещая нас на ночлег, либо угощая нас едой. Будь то случайный прохожий, спешащий на автобус и остановившийся на обочине; или дальнобойщик, чинивший пробитое колесо; или хозяева придорожных харчевен; или местные таксисты, которые за символическую плату соглашались проехаться, чтобы показать нам дорогу к недорогой гостинице; или официанты, которые старались накормить и напоить нас как можно вкуснее; или работники отелей, которые даже в своих переполненных гостиницах находили места для таких гостей, как мы. Буквально все быстро и охотно отзывались на наши вопросы и просьбы, разговаривая с нами, как правило, по-руски и только иногда по-украински (в основном это была молодёжь на Львовщине, которая просто не знала нашего языка), но всегда с уважением, а если требовалось и с доходчивой жестикуляцией. Впрочем, и я и мои спутники очень быстро без посторонней помощи и без жестов стали понимать украинцев, используя по мере возможностей их родной язык в обиходе. Правда, сначала вместо «дякую» (благодарю) я говорил «дзякую» на польско-белоруский манер, но этого никто из хозяев как бы не замечал и не поправлял. Нигде наш язык и недостаточное знание украинской мовы не препятствовали нашему плодотворному общению, будь то в Киеве, Львове или Ужгороде, где даже украинский язык вернее его диалекты разительно отличаются друг от друга.
В дороге мы пользовались навигатором, но далеко не всегда он мог заменить нам простое человеческое общение, когда по старинной поговорке: язык до Киева доведёт. Так, например, выезжая из Львова, мы неожиданно попали в тупик из-за ремонта дороги. Но один проезжавший мимо водитель вызвался показать нам объезд, поскольку ему было по дороге с нами. Мы довольно долго ехали за ним какими-то окружными тропами, а когда поняли, что выехали, наконец, на трассу, сразу обогнали его старенькую машину и, поблагодарив за помощь, как принято у нас морганием аварийных огней, рванули вперёд на своём мощном немецком джипе. Проехав больше десяти километров, мы остановились, чтобы заправиться. Каково же было наше общее удивление, когда мы снова увидели этого водителя. На своей колымаге он пытался догнать нас только для того, чтобы сообщить, что мы напрасно его опередили и теперь едем не в ту сторону, делая большой крюк по другой дороге. Мало того, он же посоветовал не заправляться на заправке, где дорогой бензин и сопроводил нас на другую АЗС. Там отзывчивый водитель подождал, пока мы зальём полный бак и после этого вновь поехал впереди нас, а мы за ним, больше не обгоняя его машину. Проехав полсотни вёрст, он остановился, чтобы объяснить, как нам ехать дальше на Ужгород, поскольку самому нужно было сворачивать в сторону. Давно мы не сталкивались с такой заботой совершенно незнакомого нам человека. Я не могу представить себе, чтобы где-нибудь в Подмосковье, например, мог бы найтись подобный безкорыстный водитель-доброхот, который помог бы на дороге заезжим гостям с Украины. Московщина нас сильно испортила. Даже в моём мозгу зародилась недобрая мысль об этом западенце, в котором я начал было подозревать местного хитроумного бандеровца. Всё дело в том, что мы снова заплутали, только теперь уже в Карпатских горах. Следую указаниям навигатора, я свернул с трассы на какую-то второстепенную старую и изрядно разбитую дорогу, про которую как раз и говорил наш львовский помощник. Петляя по горному серпантину, мы поднимались вверх, ощущая давление в ушах и сырость облаков. Но чем ближе был горный перевал, тем гуще и темнее становился лес и всё безлюднее дорога, по которой почти никто не ездил (по пути нам встретились всего две-три машины и несколько безлюдных селений у подножья гор). Вольно или невольно закрадывалась дурная мысль, а не направил ли нас этот водитель специально в лес, чтобы мы заехали в чащу в тупик, где нас уже ждут какие-нибудь гуцулы из повстанческой армии, т.е. предупреждённые им по телефону «лесные братья» с автоматами наперевес, которые легко пошинкуют нас как капусту, а дорогой автомобиль с российскими номерами заберут себе. К счастью эта мысль была недолгой, поскольку, достигнув перевала Карпат, мы стали спускаться по извилистой дороге вниз, где уже проглядывали селения с церквушками и встречались местные жители. А через некоторое время мы вновь выехали на оживлённую трассу, ведущую в Ужгород и далее к самой западной границе Украины. Оказалось, что мы проехали по старой дороге через перевал, которая сократила наш путь более чем на полсотни километров. Эта дорога в отличие трассы, проложенной по изгибам горных рек, была намного короче, хотя и навевала страх неизвестности.
Ещё на Киевщине на подъезде к столице на Днепре мы увидели много непривычного. Возле каждого посёлка с аккуратными ухоженными побелёнными домиками стояли большие деревянные кресты с распятием, украшенные цветами и множеством разноцветных ленточек, создающих впечатление радужного конуса, идущего от земли к небу. На кладбищах, которые встречались нам по пути следования почти в каждой деревне, стояли только кресты или крестообразные памятники, причём без всяких оград, как принято на наших кладбищах с гранитными плитами, где каждый норовит отхватить для себя побольше земли, что очень раздражает и мешает проходу. Иногда на могилах можно было увидеть горящие лампадки, как в европейских странах, что свидетельствовало об укоренении православной веры среди местного населения, которое не забывает молиться об умерших родных. Редко очень редко мелькали звезды на могилах, напоминая о советском безбожном прошлом. Кстати говоря, звезды и другая большевицкая символика нам почти не встречалась во время поездки. Лишь два раза я увидел её, причём, только в Киеве, первый раз на огромном монументе «матери-родины» этой мачехи-уродины, держащей меч и щит с гербом эсэсэсэрии, стоящей на днепровском берегу; второй раз – на какой-то памятной стеле в центре Киева с пентаграммой наверху. Впрочем, как мне кажется и этим уродливым напоминаниям о советском концлагере недолго осталось существовать. При этом мы ни разу нигде не встретили памятников Ленину или другим красным палачам. Видимо ленинопад как смерч прошёл действительно по всей Украине. Именно это разительное отличие украинских городов и селений с христианской символикой (на Западной Украине вместо крестов в каждом посёлке возле дороги стояли в специальных нишах под крышей скульптурные фигурки Спасителя или Богородицы), от российских городов и селений с большевицкими идолами и вечными огнями, бросалось в глаза в первую очередь. Украина на самом деле, не смотря на остаточные явления тотальной советизации в прошлом, всё больше и больше становилась похожей на цивилизованную европейскую христианскую страну. И это обнадёживало нас больше всего, причём настолько, что мы почувствовали себя дома на неведомой нам Руси, откуда даже не хотелось уезжать. Ещё одним удивительным феноменом, поразившим наше воображение, стали многочисленные гнёзда аистов, свитые этими красивыми птицами прямо на столбах электролиний вдоль дорог и непременно возле сельских домов. Как известно аисты вьют свои гнёзда только в благоприятных местах по соседству с людьми, что само по себе о многом говорит. В Подмосковье тоже встречались иногда аисты, но ни разу я не видел их гнёзд возле каких-либо деревень.
Ближе к вечеру первого дня мы добрались до Киева, хотя навигатор утверждал, что до центра города нам предстоит ещё ехать более 20 километров. Все мы впервые ехали в гости к матери городов руских, поэтому не могли знать, где именно расположен центр Киева. Как потом оказалось, в навигаторе неправильно был установлен пункт назначения. Когда закончились пригородные посёлки, начались современные дома и новостройки. Затем, проехав по мосту через Днепр, мы оказались в старом городе, но навигатор по-прежнему показывал, что до центра ещё далеко. Проехав вдоль с севера на юг весь город, за окном вновь замаячили современные дома, которые закончились после того, как мы выехали на трассу Киев-Одесса. Только после этого мы поняли, что с нашим навигатором что-то не то и пора включать мозги. Остановившись на заправке, мы узнали о том, что центр Киева остался давно позади. Пришлось разворачиваться и ехать обратно, включив свой собственный навигатор, под названием «язык до Киева доведёт». С помощью таксиста мы добрались до многоэтажной современной гостиницы «Русь» в центре Киева. Только после того, как мы разместились в уютных номерах и потом поужинали в местном ресторанчике, наше нервное напряжение улетучилось и началось расслабление, которое пришло после вкусной украинской кухни и графина горилки. Уже стемнело, мы все очень устали и перенервничали после многокилометровой и весьма напряжённой дороги, поэтому отказались от первоначальной идеи побродить по вечернему Киеву, хотя очень хотели посетить места боевой славы и прежде всего Майдан Незалежности. Официант помог мне активировать местный номер в моём телефоне, после чего я начал названивать по киевским и львовским номерам наших украинских собратьев и единомышленников, с которыми попросил нас связаться о. Роман. Номеров было около десятка, но дозвониться я смог только до двоих, причём один из них был в отъезде и лишь с другим, оказавшимся на месте в Киеве, мы договорились встретиться на следующий день для того, чтобы передать ему посылку с книгами. Утром следующего дня после обильного завтрака со шведским столом мы встретились с братом Виталием из православного братства, возглавляемого Дмитрием Корчинским. Как гостеприимный и радушный хозяин он спросил, что именно мы хотели бы посмотреть, где побывать и с кем повидаться в Киеве. Конечно, в первую очередь мы захотели побывать в лавре, о которой много были наслышаны. Затем хотели бы посмотреть город и встретиться с руководителем их братства. Таким образом, выехав из отеля, как паломники (только не пешком, а на автомобилях) мы направились в Киево-Печерскую лавру, любуясь заодно красотами столичного города, который жил своей обыденной деловой жизнью. Вокруг сновали прохожие и множество машин и никто не обращал внимание на автомобиль с российскими номерами. Хотя нас кое-кто предупреждал перед отъездом, что такие автомобили москалей в Украине могут быть подвержены вандализму со стороны не в меру ретивых патриотов. Всё оказалось враньём. И на киевской стоянке, и на автостоянках в других городах нашу машину никто даже пальцем не тронул.
День был жаркий до такой степени, что наша одежда была мокрой, когда мы осматривали древности киевской обители. Из-за больных ног я не смог принять предложение брата Виталия подняться вместе с остальными на лаврскую колокольню, с которой можно было обозревать почти весь старый Киев. Зато в пещеры я спустился вместе со всеми, чтобы приложиться к святым мощам руских подвижников. Впечатление от ближних пещер (в дальние пещеры уже не было сил спускаться) было огромным. Узкие едва освещаемые лампадами извилистые проходы и ниши с раками, над каждой из которых была надпись с именем известных подвижников-монахов, покоившихся здесь, к которым мы по очереди и прикладывались, вознося молитвы. На мощах преподобномученика Евстратия, умученного в древности жидами, и только у него одного я обнаружил вдруг свастичный узор, точнее свастику внутри креста, которую можно встретить лишь в римских катакомбах на могилах первомучеников. Всё остальное и в храмах, и в пещерах походило как две капли воды на российские аналоги сергианской МП, к которой, как известно, до сих пор и принадлежала Киево-Печерская лавра. Мимо нас проходило такое же пузато-чванливое «духовенство», лениво «благословлявшее» прихожан и паломников, такие же чёрно-тонированные «монашеские» джипы и мерседесы, шуршащие широкими шинами по старой брусчатке обители, такие же амбициозно-деловые семинаристы с чекистской выправкой, которых можно встретить, например, в Сергиевом Посаде в лавре. Конечно ситуация на Украине, сложившаяся вокруг церкви несколько отличалась от российской действительности. Если на Московщине, где монополистами православия являлись Кирилл Гундяев и его московский паханат (МП), служащие Кремлю, то здесь ситуация была иной. В Киеве и в других местах одновременно существовали несколько официально разрешённых православных юрисдикций, каждая из которых существовала на автономных началах. То есть помимо сергианских храмов РПЦ МП на всей территории страны были доступны для посещения и другие храмы, принадлежащие, например, УПЦ КП, которую возглавлял патриарх Киевский и всея Украины-Руси Филарет, храмы автокефалистов, разных зарубежников, катакомбников, старообрядцев, единоверцев, униатов и многих другие христиан, непримиримо настроенных по отношению к красным попам МП. Одними из них были наши православные братья из Киевского Братства, возглавляемого Корчинским, с которым у нас и состоялась встреча после посещения лавры.
Tags: ВЯЧЕСЛАВ КОНСТАНТИНОВИЧ ДЁМИН
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments