Jogan Hainkel (teo_tetra) wrote,
Jogan Hainkel
teo_tetra

Станет ли научное сообщество России субъектом государственной политики?

Оригинал взят у yurvass в Станет ли научное сообщество России субъектом государственной политики?


Станет ли когда-нибудь научное сообщество России субъектом государственной политики?

Этот вопрос время от времени возникает и преследует меня в связи с кризисом российской фундаментальной науки с начала 1990-х годов. Он стал особенно актуальным в связи с «реформой» 2013 года, когда Российской академии наук (РАН) был нанесён почти смертельный удар.

Политическая бессубъектность научного сообщества – это фундаментальная основа для злодеяний так называемых эффективных менеджеров, ничего не смыслящих в научном творчестве. Результатом работы этих «эффективных менеджеров», затевающих все новые и новые «реформы», является последовательная деградация российской науки.

Если бы в 2013 году российское научное сообщество выступило единым фронтом против проекта разрушительных реформ, тогда бы оно заявило о себе как о субъекте государственной политики, с которым невозможно было бы не считаться. Этого не произошло, потому что между основной частью научного сообщества и академическими управленцами имело место отчуждение, о котором учёные-гуманитарии ещё во времена Советского Союза догадывались, но не смели публично говорить. Кстати, Советский Союз окончательно добило аналогичное отчуждение между партийной верхушкой КПСС и 19-ти миллионной массой советских коммунистов. В конечном счете, присущее социализму противоречие между трудом и управлением преобразовалось в классическое, по Марксу, противоречие между трудом и капиталом.

Каковы могут быть пути обретения политической субъектности научным сообществом России?

В настоящее время нет уже никаких надежд на нынешних высокопоставленных руководителей РАН в том, что они могут исправить сложившееся незавидное положение научного сообщества в государственной политике России. Возможно, какие-то шансы в этом отношении есть у Профсоюза РАН. Но что подвигнет нынешних профсоюзных лидеров на более решительное взаимодействие с политическими группами, борющимися за идеалы и интересы большинства российского населения? Это могут быть какие-то ситуации предельного обострения.

Справедливости ради, следует отметить, что отдельные академики РАН не стали занимать традиционную для этой ученой элиты позицию «виртуозного колебания вместе с линией находящейся у власти партии», а включились в борьбу с правительственной реформой РАН. Один из них – Михаил Садовский, заведующий лабораторией теоретической физики Института электрофизики Уральского отделения РАН, член «Клуба 1 июля» — одного из центров этой борьбы. Недавно он выступил с заметкой «Время политкорректности закончилось» («Эксперт Урал», 2016, №27), в которой призвал к немедленному прекращению бездумного реформирования российской науки.

Академик Садовский считает, что до «окончательного решения» судьбы науки в России осталось уже совсем немного, поэтому время политкорректности закончилось и давно пора назвать вещи своими именами. И называет (цитирую почти дословно):

1. Руководству «новой России» наука, как фундаментальная, так и прикладная, стала просто неинтересна. Первый ельцинский министр науки и образования Борис Салтыков сразу же провозгласил: «В России науки слишком много!». Однако если в 1990-е годы тяжелое положение российских ученых определялось общими катастрофическими процессами в экономике, то в 2000-е годы, когда дела в государстве пошли на лад и вроде бы появились первые признаки улучшения положения дел в науке, она стала объектом целенаправленного давления со стороны государства.

2. Нападки на Академию вышли на официальный уровень, когда в 2004 году министром науки и образования РФ стал Андрей Фурсенко, прославившийся рядом «глубоких высказываний». В частности он как-то заявил, что «высшая математика убивает креативность и не нужна школе». Он же недостатком советской системы образования признал «попытку формировать человека-творца», тогда как сейчас задача, по его мнению, заключается в том, чтобы «взрастить квалифицированного потребителя, способного пользоваться результатами творчества других».

3. Не менее одиозная фигура — нынешний министр науки и образования Дмитрий Ливанов. В 2003 году он пытался избираться в члены-корреспонденты РАН, но при голосовании на Отделении физических наук получил всего несколько голосов: никто из голосовавших не знал ни его самого, ни каких-либо его выдающихся достижений в теории сверхпроводимости.

4. В России из-за отсутствия современного оборудования проводить экспериментальные исследования на серьезном уровне практически нет возможности. Статистика свидетельствует, что за последние относительно благополучные 15 лет число исследователей, выполняющих фундаментальные исследования в области естественных наук, снизилось у нас примерно на 10 тысяч человек, а в области технических наук — на 20 тысяч. Участие российских ученых в международных конференциях постоянно сокращается, а некоторое замедление «утечки мозгов» объясняется лишь падением спроса на наших молодых специалистов — нынешний уровень их подготовки таков, что западную науку они уже не интересуют.

5. В проекте стратегии научно-технологического развития Российской Федерации на долгосрочный период, подготовленном Минобрнауки в текущем году, предлагается обеспечить «трансформацию научно-технологического потенциала в продукты и услуги... Обосновывается необходимость трансформирования структуры науки, ее превращения в рыночный институт». Этот утилитарный бухгалтерский подход свидетельствует о полном непонимании того, что такое наука. Наука, как и многое другое — оборона страны, система образования, медицина, спорт, — никогда и нигде не была чисто рыночным институтом.

6. Сегодня речь идет о «добровольно-обязательном» массовом объединении совершенно разнородных научных учреждений в некие федеральные исследовательские центры (ФИЦ). Самостоятельность, возможно, сохранят только вновь создаваемые национальные исследовательские институты, под которыми понимаются «уникальные организации мирового уровня». Остальных ждет незавидная судьба — превращение в региональные учреждения, которые будут финансироваться соответственно из региональных бюджетов. Тут сходятся желания ФАНО, заинтересованного в сокращении числа юридических лиц (сейчас ему подведомственно более тысячи организаций), правительства, точнее, его финансового блока, стремящегося к общему сокращению числа бюджетополучателей, и, наконец, тех, кто заинтересован в дальнейшем уничижении РАН и утрате ее влияния на процесс управления наукой.

Цитирование заметки академика Садовского «Время политкорректности закончилось» можно было бы продолжить, но я, пожалуй, на этом остановлюсь и поделюсь своими собственными наблюдениями, касающимися вышеупомянутого пункта № 6 о «массовом объединении совершенно разнородных научных учреждений в некие федеральные исследовательские центры (ФИЦ)».

Наиболее адаптивные (не в самом хорошем смысле этого слова) к переменам академики РАН находят возможности сохранения себя «у руля» тех же ФИЦ, несмотря даже на свой очень солидный, порой за 80 лет, возраст. Это достигается посредством продвижения на посты директоров ФИЦ полностью подконтрольных им персон с невысокой, по академической мерке, научной квалификацией. Как правило, это персоны со степенями не выше кандидатской, с опытом административной работы в качестве исполнителей различных поручений прежних руководителей.

Поэтому совсем не удивительно, что научный уровень вновь избранных руководителей по сравнению с прежними директорами оказывается очень низким. И это происходит, несмотря на то, что хорошо подготовленные к такой работе доктора наук в коллективах имеются. Но часть из них отказывается идти на выборы, потому что не желает работать с «эффективными менеджерами» ФАНО, а других «адаптивные к переменам академики» стараются всеми правдами и неправдами не допускать к тому самому рулю. Печально, но это им удается делать, они же профессионалы в «дворцовых интригах». И всё было бы не так печально, если бы они готовили себе достойную смену, хотя бы сейчас, ведь через год-два-три они сами уже физически не смогут руководить этими коллективами.

А что же коллективы, спросите вы? Коллективы почти безмолвствуют. Вероятно, они, в большей своей массе, всё ещё надеются не на себя, а на своих управленцев-академиков. Но если это так, то научное сообщество России ещё не скоро станет субъектом государственной политики.

Tags: чюдо-юдЫ., шабаштаж
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments